Елисеев, прищуря серые глаза, с усмешкой ответил:
■ Зачем забивать неповинных, скажем, людей? А может, приведут, скажем, одну казачку донскую
< I ними диденышами в Успенский собор да там Ш< га пят целовать крест и евангелие перед выборными ■и духовенства, от купечества, мещанства, а, между прочим, и от воинства христолюбова. Она и поведает ним I ак и что_. а что касаемо Маринки, то пущай она докажет, кого это разные, скажем енаралы да мини- щрм промеж себя, в своей компании, Емельяном /ш Иианычем кричут... А с нами уж что бог даст, то н VIII U1 и будет! Ехамши сюда, исповедались, прича- пимись.. Все чин чином... Рубашки чистые надели. II...
IIиступило глубокое молчание. Потом Пугачев, глу- |око издохнув, скорбно вымолвил: Погубите вы, ребята, Расею!
II анфил Томилин строго откликнулся:
- Кто-то другой ее уже погубил, Россию! Разве мы || мл части разорвали? Разве мы хохлу лукавому, ■•■-он iy тайному, Малую Россию отдали за понюшку |мь и у 7 Настоящие князья да цари по кусочкам ом и.. собирали, в одно сколачивали, а ты единым НУ»ом на куски порезал. Настоящие цари города да
li и строили, а ты Казань спалил, Рыбинск
ми» мп II, Калугу спалил... Настоящие цари Русь от lamp ослобонили, а ты опять полцарства нехристям цмл...
Дайте время — все поправлю, детушки! С божьей помощью..
Какой бог-то тебе помогать взялся? Ай Христос тебе советовал русскую землю зорить? Не ошибочка ли вышла? Не принял ли ты в боги какого-нибудь... черного да хвостатого? Не на него ли, нечистого, и надеешься?
Наступило глубокое молчание. Слышно было только тяжелое, прерывистое дыхание Пугачева и сопение Хлопуши.
Потом «анпиратор» вскочил и, простирая руки к переговорщикам, слезливо вымолвил:
Ребятушки! Детушки! Да что же такое? Да нюжли мы не русские? Да как же это так? Ну, ошибка вышла. По горячему делу. Ну, грех вышел. Известно, драка была огромаднейшая. А в драке волос не жалеют... И все такое.. Ну, правда, бед натворили немало. Я не слепой тоже! У самого под сердцем сосет, да иной раз такого-то дюже сосет, что и-и-их! Места себе не нахожу.. Так нюжли пропадать всем? Ну, в опасности, скажем, пребываем. Полячишки, там, да турка, дану, всякие. Полуботок этот самый.. Так ежели мы-то за дело дружно возьмемся, чтобы, значит, все за одного да один за всех, так ведь дыхнуть им, сукиным сынам не дадим! Во как скрутим... Ну, говорите, детушки: чего Москва требует?
Переглянувшись с другими переговорщиками, протоиерей Исидор Ильинский вымолвил четко,
Да будет Земский Собор всея Руси! Да сгинет опричнина! И да будет опять Русь единая, неделимая!
Собор? Земский Собор, говоришь? — удивился «анпиратор». — Ну, и размахнулся же, отец! Ха-ха! Хоть седни прикажу кирпич готовить, хвундамент рыть.. Та-акую церкву закатим, что ай-люли! Выше Ивана Великого колокольню выгоним!
Не храм новый построить, а выборных от всей земли собрать От земщины русской. Чтобы все дела обсуждать да решать..
— Собо-ор? Выборных?—недоумевал «анпиратор»— Для совещаниев? Вроде быдто сенат? Н-ну-к что | а? Можно и такое дело. Оченно просто! Оповестим народушко. Вроде быдто «круг» казацкий.. А потом
Г01Ч)...
Неожиданно вмешались молчавшие до того времени депутаты от восставшего московского гарнизона, за- | а л дели, предъявляя ряд по большей части бестолковы х и мелких, но, видимо, дорогих солдатской душе требований: разрешить солдатским женам и вдовам торговать безданно, беспошлинно. Зимой выдавать игом валенки и романовские полушубки и холста на портянки...
Пугачев облегченно вздохнул. Его смуглое лицо ■«•веселело. Глаза заискрились.
Ребятушки! Детушки! Да нюжли не сговоримся? Господи». Я— вам, вы — мне. По-милому, по-доброму, но хорошему..
Раздражение сразу пошло на убыль. Всем стало щ ипаться легче. Только Хлопуша, забившийся в угол, оставался угрюмым и злобно посматривал на перего- иорщиков, особенно на дерзкого на язык старичишку Елисеева. Что-то соображал.
К нечеру осада с Кремля была снята. «Анпиратор» го свитой— все верхами — проследовали по улицам
и вступили в Кремль. Колокола кремлевских
церквей заливались трезвоном. Им отвечали и некото- другие московские церкви.
Вернувшись в кремлевский дворец, «анпиратор» вы- I" I и князя Федора Мышкина-Мышецкого и встретил МО веселым, самоуверенным смехом:
Ну, что, присходительный канцлер нашего го- • I фс.тва? Струсили вы все тут, поди, до омморока? Да va ха! У страха глаза велики! А ничего особен- ного| Подурила сволота московская, как кобыла flpi.ii 1ивая, и шабаш. А я сразу понял: пустое дело! т.и по дурости да по пьяному делу! Чернь — она буйная да драчливая. Ей дай порвать... И тольки! А я показался — так у них сейчас душа в пятки.. Чует кошка, чье сало слопала! Шкодливая да трусливая! И тольки!