Тень прошла по лицу Пугачева.
Нужна деньга! То есть во как нужна! И что такое, право? Скажем, рублевик серебряный альбо червончик. Ни съесть его, ни тело грешное прикрыть, а поди — сила в нем какая..
- Большая сила!—согласился Мышкин.
Вот однова, скрываясь от моих ворогов, угодил и, помню, в острог. Был там старичок один. Да я, I I I ись, тебе рассказывал. Старенький старичок, лох- магий такой. Быдто апостольского звания. Ну, ума — штата. Все книжки, которые есть прочел... Мудрец да и только. Так вот, говорили и об этом. И он так говорит: злая, мол, выдумка — деньги, и надо так наделать, чтобы их не было вовсе. Ну, мне что-то не показалось. Как же, мол, так? А на что я тогда, скажем, сапоги куплю? Альбо овса для коня, платок дни девки? А он, старичок, так говорит: и надо, мол, | it к изделать, чтобы никто ни продавать, ни покупать m мог, а кто что сработает, то сдавал бы, скажем, и казну, а кому что нужно, тот пришел в склад и иыбирай, что требовается... Без денег, то есть... Кому что нужно. А для того взять да построить по всему царству чихаузы и там все хранить, до нужды. А дома ничего лишнего чтобы не было...
А ты ему что?
Пугачев загрохотал.
А я ему так: здорово придумано! А только не дни русского царства! У нас только заведи чихауз, ни разе что стен не украдут, а все остальное, то есть нк то разворуют! Ха-ха-ха! Да и что за удобство? Миг, скажем, я на хуторе живу. Ну, в пьяном виде
один сапог. Тут как быть? Поезжай, скажем
мредь зимы к начальству да проси квиток выдать на ндин сапог? Ну, ладно. Вот, получил один сапог, /(омой вернулся, а на другой день кум прет: получай, мои, друже, твой сапог потерянный! У барбоски дво-
о отбил! Ну, и должон я с этим найденным
ом опять по начальству с докладом ходить? Так,
ним и так, примайте один сапог, а какой—сами нмпирайте! Xa-xa-xa... Так заколол, говоришь, саксо- Ntm ткоего старшенького?
Застрелил, а не заколол,— поправил Мышкин.
В Сеньку был лицом? — допытывался Пугачев.
— Н-нет! Семен сероглазый и волос русый, а тот в матку вышел, не то, что смуглый совсем, а все же_. Ну, а теперь давай поговорим о делах!
И в этот, и в последовавшие за этим дни у канцлера было работы больше, чем раньше, и ему удавалось только урывками посидеть у ложа опасно заболевшего, горевшего огнем сына.
Москва все еще не успокаивалась, и почти каждый день вспыхивали беспорядки. Чернь, почувствовав слабость власти и собственную безнаказанность, продолжала бесчинствовать. Почти все казенные склады продовольствия, амуниция и боевых припасов были разграблены. Мало уцелело и домов новой, пугачевской знати. С таким трудом сбитые Минеевым молодые полки пехоты и регулярной кавалерии уцелели, но растаяли наполовину, потому что множество солдат разбежалось. Ходил слух, что иные, боясь наказания и не веря дарованному «анпиратором» прощению и забвению прегрешений, направились на север к засевшим в Питере царицыным генералам. Другие сбежали к Полуботку или забились в разные трущобы. Весть о московском погроме расплывалась по владениям «анпиратора», как волны от брошенного в пруд камня: камень уж потонул, а круги бегут, бегут... В то время, когда в Москве уже будто бы восстановилось спокойствие, беспорядки продолжали вспыхивать в разных городах и селах, все дальше и дальше от первопрестольной. В Рязани население, выведенное из терпения поборами новых властей, убило воеводу и всех новых чиновников и выгнало из города небольшой гарнизон, причем были перебиты все инородцы. Во Владимире во время начавшихся беспорядков появилась таинственная «инокиня Мария», дававшая понять, что она — бывшая императрица Екатерина, и несколько дней город был под властью ее приверженцев, пока «инокиню» не застрелил прятавшийся среди жителей местный пугачевский воевода Сибиряков. В Тулу и в Курск весть о московских событиях пришла в виде сообщения, что «анпиратор» убит восставшими солдатами, которые будто бы поса- дили на его место какого-то атамана Златопера. Туляки ограничились длившимся три или четыре дня грабежом казенных и демидовских оружейных заво- 'н hi и винных складов, а куряне объявили себя независимыми от Москвы и во главе управления постави- 1И почему-то местного протодьякона с кругом из диннадцати выборных старшин.
Когда Москву можно было считать уже утихоми- рившейся, пришлось восстанавливать нарушенный порядок в других городах. По настоянию москвичей Цек)ду были разосланы гонцы с оповещением, что *но нресветлое величество» порешил созвать Вели- кий Земский Собор и что все должны заняться и 1(|ранием и присылкой в Москву к Пасхе своих представителей. В грамотах, содержавших наставле- ии<\ как производить выборы, оказалось много неясное I ей, да и самим грамотам темный люд верил плохо, опасаясь какого-нибудь подвоха. Кое-где сей- Ц|ц же приступили к выборам, и из-за этого пошли Побоища.