Нести о происшедшем в Москве достигли Петербур- ш Киева, Астрахани, буйного Яика, Архангельска, понеслись в Сибирь, через польскую границу, вызывая не «де вполне понятное внимание. Первым на события
шалея Полуботок: его гайдамаки и сердюки ковар-
|ю напали на содержавшиеся по договору в главных Городах Малой России московские гарнизоны, пыта- «| I. уничтожить их. Небольшой пехотный гарнизон и Нелой Церкви был взят измором и капитулировал, in п окорив себе право свободно уйти в московские Пределы. Но вслед за сдачей оружия пришедшие
1елую Церковь красножупанные гайдамаки выре- 411 пи всех москалей. В Киеве несколько дней шли Ниитки, но тамошнему гарнизону удалось разгро- lnn. набросившихся на него сердюков и удержать |Н»род в своих руках.
Отовсюду в Москву неслись гонцы от местных властей то с просьбой о присылке подкреплений, то с требованием указаний, то с мольбой о снабжении оружием и боевыми припасами или о присылке денег. Положение все запутывалось и на улучшение надежд было мало. Сознавал это и сам «анпиратор», но следуя примеру утопающего, который хватается за соломинку, он ухватился за надежду разрешить все затруднения при помощи двух с половиной или трех миллионов рублей серебром и золотом, шедших караваном из Екатеринбурга с тамошнего монетного двора.
— С деньгами все достать можно будет! — твердил он.—А чуть Чусовая да Кама, да Белая тронутся, понавезут в Москву с уральских заводов демидовских да строгановских серебра в чушках да меди столько, что я все московские улицы медью вымощу, а крыши их серебром покрою!
Но караван из Екатеринбурга запаздывал и запаздывал, а в Москве с каждым днем все острее сказывался недостаток в монете. Уж не говоря о золоте и серебре, которых давно никто не видал, из обращения с непостижимой быстротой стала исчезать и медь.
Москва опять заволновалась, угрожающе заворчала. В воздухе снова запахло беспорядками.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
гневица, свалившая молодого князя Семена Мыш- кина-Мышецкого, затянулась на добрых полтора месяца. Лечил больного искусный в своем деле urn лрь Шафонский, получивший образование за границей. В течение первых трех недель несколько раз ДиЛо казалось безнадежным. Больной не приходил в 1«|(Ц он все время бредил, тело его горело и покрывает. странными пятнами. Должно быть, болезнь ока- •ялись прилипчивой: в апартаментах, занятых канц- И'ром и его домашними, умерло пять человек прислу- (и Одно время чуть не свалился и сам старый князь, Ио устоял. В начале четвертой недели в болезни Ьимгиа произошел какой-то перелом, жар стал понем- •I V сдавать, покрывавшие тело пятна начали блед- и исчезать. Бред уменьшился, иногда сменяясь тсими часами, когда к больному возвращалось такие.
II один из таких дней больной попросил ухажи- иикто за ним слугу из бывших придворных лаке- иозвать отца. Старый князь,— он за это время ипрямь сделался чуть не дряхлым стариком,— не же оторвался от своих занятий и прошел к го- ку сына.
Какой день у нас, батюшка? — слабым голосом 1"н ил Семен и, получив ответ, сказал:—Вот уж ни- ни не подумал бы! А мне все чудится, будто только 1>п было это..
Что такое, сыночек? - Да там, в Раздольном». Когда «сам» испугался Да разве я тебе, батюшка, не докладывал?
В бреду, ведь, тебя привезли, Сенюшка! Где уж тут было еще докладывать?! Опять же, в Москве бунт был. Пальба шла. Мы в Кремле ни живы, ни мертвы сидели...
А в бреду не проговаривался?
Да о чем ты, голубчик? Не попритчилось ли тебе что?
Помолчав и собравшись с мыслями, юноша вымолвил глухо:
Как на охоту ехать в лес, к берлоге, дал мне Чугунов Питирим дубленку, шапку барашковую и высокие сапоги. Поверх я подпоясался кушаком синей шерсти да за кушак засунул нож охотницкий. Глянул в зеркало и подумал: чудно, как я похож на братца покойного, злодеями загубленного..— Семен за дохнулся от слабости.— Опять голова кружится что-то, тятя...
А ты помолчал бы! Чего утруждать себя? Разве что важное, Сеня?
Важное, тятя! Такое важное... Не хотелось бы в могилу уйти, не оповестив тебя. Я и там еще думал, как бы живым добраться да тебе все обсказать... А еще боялся, как бы в бреду не проговориться. Ведь не один я в санях сидел, а кто со мною был, не припомню... Рыжий какой-то, слюнявый.
Бог с ним, Сеня!
Ну, вот... После того, как медведей взяли, случаем подошел я к саням самого... царя... А он как воз зрится! Лицо побелело, глаза на лоб полезли. «Свят, свят, свят!—шепчет.— Мертвец из могилы встал! Уби енный воскрес!»