А Михельсон?
Михельсона теснят мятежные казаки. Он, прав- mi пощипал хвост орде мятежников, когда они перепри нлллись через Багровку, но и сам поплатился. Ему пришлось уйти на Самару. Рассчитывает, оправившись, снова ударить на скопища, загородившие дорогу от Самары на Казань. Во всяком случае, сейчас передовые отряды Пугачева находятся уже на расстоянии не свыше полутораста верст от нас...
Хорошее дело,— откликнулся угрюмо старый князь Курганов.— Вот попомните мое слово: нам осады не миновать!
Ничего, батюшка! — отозвался Петр Иванович.— Нам осады бояться нечего. Наши силы растут. Только что почти все рабочие с фабрик Бахвалова записались в волонтеры. Триста пятьдесят человек. Горят желанием постоять за матушку-царицу.
Бахваловские рабочие? — переспросил с сомнением натур-философ.— С чего это они?
В столовую тихими шагами вошла Прасковья Николаевна и попросила врача зайти посмотреть на больную. Иванцов распрощался и побрел домой, постукивая по деревянным помосткам своей старой, вывезенной из Лиссабона, палкой черного дерева с набалдашником в виде шара из слоновой кости.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
П
о желанию старой княгини Прасковьи Николаевны, причт соседней Вознесенской церкви был приглашен на дом к Кургановым — отслужить м" юбствие о здравии болящей княжны Агафьи. После молебствия отец Илларион и дьякон отец Кирилл остались у Кургановых на обед. За обедом | и i n. Иван Александрович не утерпел и заговорил о юм, что занимало умы всех казанцев: о возможно- | in нападения Пугачева на город. Спросил мнение о т а Иллариона о пугачевском движении. Священник. человек уже пожилой, благообразный и славившийся в Казани благолепием своего служения, гру- | I но ответил:
Сие есть попущение господне! Иначе говоря, наказание, нам господом за наши прегрешения посылаемое! — вмешался молодой и речи- ■ гий дьякон.
Да, но это очень уж неопределенно! — протя- н v л князь.— Наконец, если даже принять вашу мысль, отец Илларион, то как же это так? Те самые прегрешения, которые творятся и сейчас, творились п раньше. Например, крепостное право и связанные ' оным злоупотребления или, скажем, всяческие непорядки по управлению, погрешности в отправлении правосудия, обременение населения налогами н прочее. Стоит вспомнить хотя бы времена Бирона. Медь тогда, действительно, ужас, что творилось. | нш стоял. Дышать не смели. И, однако, никто по- нпльнулся не посмел.
— Так-то оно так, но...
Постойте, отец Илларион! Я еще не договорил. Вспомните и последние годы царствования Елизаветы Петровны. Не буду осуждать покойную государыню, но ведь теперь всем, всем решительно в Российской Империи живется несравненно легче. Почему же движение подымается именно теперь, когда все заставляет верить в то, что русский народ ждет лучшее будущее? Границы государства весьма и весьма раздвинуты, безопасность от нападения извне упрочена. Промышленность и торговля развиваются, науки и искусства процветают, во главе государства стоит императрица, высокому уму и государственным талантам коей дивится весь свет.
Пути господа неисповедимы! — вздохнул отец Илларион.— Ум же человеческий весьма ограничен. Но я позволю себе привести для примера один всем в Казани известный случай...
О семье Оглоблиных! — вставил дьякон.— Отец Илларион сей казус любит цитировать в назидание..
Оглоблины? Это не те ли, у которых огромные лавки возле Кремля? — заинтересовался князь.
Те самые. Семья их состоит в моих прихожанах искони. Были они, Оглоблины, торговцами средней руки. Пользовались известным достатком, но в богачах не числились. Всем делом заправлял старый Осип Семенович, который в храме нашем был критором. И было у него четверо сыновей и три дочери. И всех он заставлял работать. Все шло хорошо, но пять лет тому назад, совершенно неожиданно, вследствие одного несчастного случая, в одночасье померла вся семья его родного дяди, тоже Оглоблина, торговавшего с Заволжьем, и наши, казанские, Оглоблины получили громаднейшее наследство от тех, саратовских: чугуно- и меднолитейный завод с колокольным отделением, несколько водяных мельниц, прииски на Урале, лавки в разных городах, канатную мастерскую, и прочая, и прочая. Пришлось на наших Оглоблиных до двух сотен тысяч рублей серебром..
• Однако.
Такое богачество, что и любому князю впору! — in I авил дьякон.
Ну, и вот,— продолжал отец Илларион,— что М(< бы вы думали? Богатство сей семьи возросло и десять или даже двадцать раз, но счастья им не принесло. Один из сыновей Оглоблина, отправившись в Макарьев на ярмарку, там загулял, пропил данные ему отцом для оборота деньги, а потом, придя в умоиступление и не смея показаться отцу ин глаза, наложил на себя руки. Другой слюбился I какой-то мещанского звания девицей и, похитив m бежал с ней неведомо куда. Третий обнару- IIил себя игроком. Одна из дочерей ни с того, ни • сего начала чахнуть. Другая ушла в монастырь. I ргтыо они, Оглоблины, выдали замуж, а она возьми пи и сбеги от мужа с каким-то поляком-католи- кнм, из тех, что жили здесь на положении как бы и ильных.