Опомнись! Что ты говоришь?! — замахал руками 1Т«рый князь.
Левшин и Петр Иванович переглянулись.
Так Иванцова убили злодеи? — тихо спросил Hi гр Иванович.
• Геройской смертью помер наш филозоф! — от- Ц|"" иулся старый князь.— Когда ворвались пугачев- н| I п Кремль, заперлись наши в доме фон Брандта.
I hi ре пушки туда перетащили. Больше суток от- •'1о.. шсь. Ну, потом многие духом упали: все рав- II" удержаться нельзя. Только даром кровь льется | пнюрились, выкинули белый флаг. А осталось че-
Н< двадцать: Ширинский-Шахматов Евгений, Го-
miiiuii, Шаховские, Лихачев-младший.. Все израненные. И Михаил Михалыч с ними. Выскочили с ружьями, и все полегли. Иванцова еще живым схвати- ли, так он, не будучи в силах драться, проклинал их: сгинете, кричит, как черви могильные, и жены ваши сгинут, и дети ваши, проклятие на всем вашем потомстве!
Кто-то из казанцев выслужиться перед Емелькой захотел, донес, что это наш Михал Михалыч с церкви святого Алексея чуть было ружейной пулей не уложил Емельку. Ну, Пугач потребовал Михал Михалыча к себе. Принесли его на носилках — он уже на ногах держаться не мог. Пугач посмотрел на него и говорит: «Ядовитый старичишка! Любимого моего царского коня убил...» А Михал Михайлыч, захлебываясь кровью от раны в грудь, ему в рожу. «Невинное животное за тебя, зверя, жизнью поплатилось. О том токмо и жалею, что не в тебя, злодея, пулю всадил!» Ну, Емелька засмеялся Эх ты, говорит, ученый, а дурак! Я, говорит, помазанник!, так меня, и пуля не берет...
А Михаил Михалыч возьми да и плюнь в него. В рожу.. Откуда и сил хватило. Кровью всю рожу злодею заплевал..
Тут набежали татарчуки, что при Пугаче в палачах ходят, и кривыми ножами старика на части...
Как же вы-то уцелели? — спросил Петр Иванович, поглаживая костлявую руку отца пальцами.
А я в военном лазарете без памяти лежал. Меня взрывом бомбы контузило, память отшибло на трос суток. Ну, а Емелька тех, кто в лазарете был, почти всех трогать запретил. Только графа Сиверса старого вытащили и дубинами голову ему раздробили. Дворовый какой-то злобствовал...
А вы, маменька?
Я в женском монастыре с Агашей спряталась. За монастырь жена Прокопия Голобородьки вступилась, она там когда-то в черничках жила. Ну, а Про- "копий Голобородько теперь у Пугача в важных персо-
них обретается. Его, говорят, староверы в патриархи падят. Или его, или Юшку...
Сколько погибло! — снова заговорил старый ii и I ib.— И как ужасно многие погибли. Вот, например, и > кто был посажен в погреба губернаторского дома, Пугачев велел пощадить, но не по доброте, конечно. Он inn считывал выпытать, где они свое добро спрятали. II'Г|к'ба глубокие, десять окошек было. Мятежники ион,ми, да и заколоти все, кроме двух. Заключенные
i i ми задыхаться, кричали-кричали, молили, просили но |духа, а потом смолкли. На третьи сутки из семисот и in иск только человек тридцать в живых осталось. Сйм Емелька испугался, когда трупы вытаскивать
| и чи... Женщины, дети, старики, молодежь... Словно крысы отравленные. Там и Лихачевской семьи пять чг допек погибло. Весь род пропал... Кроме Юрочки...
А наш приятель Шприхворт?
Немца чуть было в Кабан-озере не утопили Многих, ведь, утопили, как щенят. Да нашелся какой- ю щ поляков,— их теперь при Емельке до двух
ков, конфедераты, они-то, говорят, и стены крем-
лгмпспе взорвали.. Ну, поляки и выручили Шприх- иортл Дом его сгорел, имущество пропало. Музей > in ix) но натуральной истории был, так чернь нарочно истребила. Он, говорят, порчу на народ честной нниускает.
J la и относительно Михаила Михалыча. Ежели бы мугичевцы его не растерзали, все равно не уцелеть бы >м\ Кго же дворовые ходили да чернь подбивали,
расправиться со стариком. Заявили, что он,
ять, колдун. В доказательство носили к Ваське
'Ь'"-некому «замурованного черта»...
Что такое?
У нашего натур-филозофа блоха дохлая под ут-личительным стеклом была. Так они ее за излов- ilHiioro «колдуном-звездочетом» черта приняли. Тор- ичч I MCHHO в Волге утопили...
Дикари! А Агаша?
Спит_. Подожди, разбудим, Петя. Бог спас: поправляется. Только странная какая-то. Почти не говорит. Думу какую-то думает...
Ну, а теперь как живете?
Да так и живем. Слава богу, от присяги самозванцу уклониться удалось. Позабыли злодеи про нас. А скольких они в первые дни по взятии Казани перебили за отказ присягнуть! Ну, а уцелевшие всо переписаны. Таскают многих в бывшую губернаторскую канцелярию, в казенную палату, в магистрат: как принялись порядок свой устанавливать, оказалось, что грамотные люди нужны. Сначала грамотность чуть ли не за государственное преступление почитали, грамотных истребляли, а теперь уцелевших служить заставляют. Таскали и меня, да я отбоярился: глаза плохо видят. Ну, оставили в покое пока что. Добро наше, конечно, все дочиста разграблено. Случайно два сундука с вещами уцелели: Арина,—спасибо ей,— догадалась на огороде зарыть. Вот и живем теперь, выменивая вещи на съестные припасы.»