***
В камеру его так и не сопроводили. Сэм велел ожидать конца его рабочего дня в небольшой комнатке, где пили чай и секретничали в обед секретари руководителей разных отделов и межведомственные курьеры. Им отчего-то столовая для этих целей не подходила.
Полноватая полуэльфийка, в рабочее время командовавшая ресепшеном в отделе обращений гражданских лиц, заварила Рингриму слишком крепкий, но сладкий чай и выставила мисочку маамулей, сочтя это приемлемой платой за то, что присядет на ближайшие пару часов на уши Риму. За первую половину оставшегося до конца рабочего дня Сэма времени Рингрим узнал, что в городе орудует банда студентиков-энтузиастов, которые ночью то улицу озеленят, то патриотический мурал намалюют. Нет, мелких хулиганов самопровозглашенная народная молодежная дружина не ловит. Ловят ли их? А зачем? Дети балуются, так это ведь с пользой для города. А что они вокруг себя секретность разводят, так почему бы не разводить, ведь хорошие дела тоже могут быть тайными.
— И все согласны с тем, что они делают?
Рим уточнил скорее для вежливого поддержания диалога, но полуэльфийка обрадованно встрепенулась, чтобы начать новый виток бесконечного потока слов и мыслей. Успела порассуждать о местном контингенте, о жителях Анк’Харела, о воспитании подрастающего поколения и потерях в воспитании предыдущих, даже каким-то образом захватила сводку посещения анк’харельцами местных театров и музеев.
— В общем, те, кто отдает отчет в собственных действиях, обладает должным воспитанием и рассудительностью, лишь за такой метод досуга у подрастающего поколения. А мнение, — она скривилась, — быдла мы не учитываем.
Из слов секретаря становилось более чем очевидно, что она безмерно гордится полученным в школе Терес образованием, каким бы оно ни было. Рим надкусил маамуль, сделал глоток порядком подостывшего переслащенного чая, ругая мысленно сверхкультурную полуэльфийку за некультурно чрезмерное употребление сахара, и задумался о неопределенности своего будущего. С одной стороны, Железнорукий Сэм обещал содействие во вступлении на “долгий и тернистый, но честный путь”. С другой, ничего, кроме поручительства не обещал. Денег у Рима не было, места, где можно остаться, чтобы хотя бы переночевать, тоже. Так что оставался огромный вопрос, что теперь делать. Идти к матери было худшим из вариантов. Вопрос был не в отсутствии желания, а скорее в гнетущем чувстве неприязни, появляющемся всякий раз, как Рим вспоминал об этой женщине. Становиться на определенный срок бездомным тоже претило. Ситуация складывалась патовая.
— Я перезаварю чай, если можно.
— Вперед. Вон, на нижней полке разные пакетики, если хочешь, — полуэльфийка неопределенно махнула рукой, — с нагревающей панелью разберешься?
Рим приподнял бровь. Едва ли в простеньком магическом устройстве могло быть что-то сверхсложное. Слегка кивнул, обозначая, что не видит проблемы. Готовка чая давала немного сосредоточиться и прочистить мысли. Как своеобразная медитация.