Не знаю, сколько мы так целовались, но в реальность я вернулась, только когда будто сквозь вату услышала собственный приглушенный стон. Я, уже подмятая им, лежала на земле, а его руки залезли под рубашку.
Я поражено замерла. Вдруг вернулись и звуки, и мысли. Ощущение холода, от которого я тут же начала дрожать; стыда, от которого волосы на голове не загорелись лишь потому, что были мокрыми, и всеобъемлющее чувства обиды.
Не знаю, на что или на кого именно я обижалась, но срочно захотелось за эту обиду кому-нибудь отомстить. Или заплакать. Я дернулась из-под него, переворачиваясь на живот, но смогла только чуть-чуть выползти. Его на удивление тяжелое, разгоряченное тело все так же прижимало меня к земле, и стало только обиднее от того, что это было приятно. Он поцеловал в плечо и тут же слегка прикусил, заставляя меня вздрогнуть.
- Нет-нет-нет! - на что-то более осмысленное меня бы просто не хватило.
Я гордилась собой уже за то, что смогла сказать хотя бы это.
- Ну куда ты?.. - он прошептал это мне в шею, разгоняя табун мурашек.
Я отчетливо услышала каждое слово, произнесенное едва слышно. Потому что дождь уже прошел, и вокруг была пораженная прошедшей грозой тишина. Каждый звук в ней раздавался по округе эхом. Я отчетливо слышала звук своего обеспокоенного сердца. Обеспокоено оно, очевидно, было слабоволием своей хозяйки.
- Мне надо бежать! - от тебя подальше, мартовский кот.
Видимо, ему без разницы, как выгляжу, особенно в вечерних сумерках, только бы девчонка. Стоило узнать, и сразу, прямо на месте разложить был готов. Просто очаровательно. В глазах вскипели злые слезы, но я удержалась и не всхлипнула.
- Ну не вырывайся, - сказал он все тем же волнующим низким и тихим голосом, - Я же говорил, не отходи от меня далеко, у амулета от молний радиус небольшой.
Я даже замерла на секунду, пытаясь осмыслить его дурацкий аргумент.
- Гроза прошла, - на удивление спокойно поделилась с ним информацией, - Нет тут никаких молний.
- Ну а вдруг вернется! Опасно же, сама боялась.
Злость, пусть ненадолго, выжгла смущение и придала сил, так что я на удивление резво выползла из-под него, вскочила на ноги и побежала в сторону лагеря.
По округе в послегрозовой, все еще опасливой тишине прокатился его веселый хохот.
Что же у нас теперь.
Красавчик и правда никому не говорил, но не упускал ни одной возможности поддразнить. Кроме того, если раньше мы вроде как просто общались в пути, сейчас со стороны мы выглядели, наверное, чуть ли ни как лучшие друзья. Точнее, невнимательному наблюдателю вполне могло показаться, что Красавчик хочет со мной подружиться. Хотел он, конечно, не подружиться, а повеселиться. За чужой счет.
Я решила не реагировать в надежде, что ему просто надоест, если он не получит от меня реакции. Насчет же вчерашнего поцелуя я старалась вообще лишний раз не думать. Случилось это под влиянием момента, и всерьез опасаться за свою честь у меня причин не было. Одно дело пообжиматься со мной, когда темно и лица не видно. Совсем другое, всерьез на меня поглядывать при свете дня. Такого от Красавчика, явно избалованного женским вниманием, ожидать не приходилось.
И хотя, к стыду своему, чисто по-женски мне было из-за этого обидно, разумная часть меня была свято уверена, что и слава богу! Красавчик ведь был хорош собой не только правильными чертами лица, красивым телом… Это было в том, как он двигался, в его грации; как щурился; в его прямых, ничем не смущенных, взглядах; в мимике… В тех внешних проявлениях личности, которые, наверное, цепляли даже больше, чем сама внешность. А вкупе с ней оставляли неизгладимое впечатление. Заставляли то и дело искать его взглядом. Не только меня, но и, по-моему, вообще всех.
Это было похоже на мою старшую из младших сестер. Она безумно хороша собой, но и личность у нее яркая. Она красива, даже когда ничего не делает и не говорит, но когда искренне радуется или вспыхивает от злости, то от нее совершенно невозможно оторвать взгляда.
Так вот, какие бы у меня ни были приоритеты в отношении мужчин, я себе не врала - возьмись Красавчик всерьез меня соблазнять, я бы не удержалась. Тем более остро я это ощущала после вчерашнего. К мужским ласкам я была не привычна, и относиться к ним спокойно бы не смогла. Тело у меня было вполне здоровое и взрослое - так с чего бы ему не реагировать?
Так что я одновременно немного расстраивалась, что не смогла бы всерьез привлечь его внимание, но и очень радовалась, что мне нечего бояться. Умирать от стыда за свою слабость или, тем более, ходить с разбитым сердцем мне бы не хотелось.