Красавчик рассмеялся так насмешливо, что на секунду мне вновь захотелось исчезнуть от стыда.
- Рассказывай это кому другому! Сама же льнешь да стонешь, а теперь «не хочу»?
Я сглотнула образовавшийся в горле ком и прикусила щеку. Все-таки подлец он.
- Еще раз меня тронешь, и я стану той самой девчонкой, к которой лучше не лезть, а то потом не отстанет. Прикоснешься ко мне, и я всю жизнь преследовать тебя буду, пока ты на мне не женишься. И батя мой тебя из под земли достанет, коли надо будет, я тебе клянусь, - я чуть перевела дыхание и посмотрела на него исподлобья своим самым страшным взглядом, - Или ты с серьезными намерениями, а? - парень скривился и отошел на шаг, - Если нет, то в сторону мою даже не смотри. Мне мальчишка-любовник не нужен, только муж.
Он дернулся, будто я его ударила, и на секунду его взгляд стал таким по-детски озадаченным, будто это я его по углам зажимала, насмешничала, а потом к Темной послала ни за что ни про что. Это длилось долю мгновения, а потом его лицо скривилось от насмешливого оскала.
- Да кому ты вообще нужна, Пугало! Ищи себе дурака замуж, а я посмотрю.
Он развернулся и ушел. А я стояла, вот ни капли не удивленная. Если мне когда и уделяли мужики внимание, то вот с таким вот наездом, мол, счастлива должна быть, что вообще в сторону твою посмотрел. И когда оказывалось, что я почему-то от такого отношения ни разу не счастлива, то заканчивалось все почему-то именно этой фразой.
«Да кому ты нужна? Страшная, как жизнь!»
Так что удивленной я, конечно, не была, но вот разреветься хотелось очень. Я даже пошевелиться боялась, казалось, одно неловкое движение - и плотину прорвет.
И это меня взбесило. Да что такое?! С чего бы мне реветь, как дитя, из-за какого-то кретина с либидо как у кобеля, и совестью - кот наплакал?.. Он надо мной потешался, а теперь будет ходить и гордо обижаться?! А я должна от смущения глаза прятать?
У меня от бешенства задергалась жилка на виске. Нет уж, это я тут оскорблена до глубины души и пусть ему будет стыдно! Злилась я редко, очень редко, но зато основательно.
И пусть только посмеет кому рассказать, что я девчонка. Я тогда всему лагерю растрезвоню, будто в постели он неумеха. Мужики на его счет может и подуспокоились, но им только повод дай над Красавчиком посмеяться, уж они его не упустят.
Рассказывать он никому ничего не стал, на его же счастье. Но ходил с видом таким гордым и таким обиженным, что я только диву давалась. Демонстративно от меня нос воротил; опускал колкости будто бы в воздух, но всем было понятно, что мне; если и смотрел на меня, то со всем старанием демонстрируя, что я пустое место.
Это чем-то напомнило мне обиды моего младшего братишки. Обижался он тоже от всей души и тоже обязательно на показ. И это было так по-детски, что мне приходилось старательно давить в себе умиление и ностальгию, чтобы отвечать Красавчику на его поведение той же монетой.
- Ну ты, Красавчик, таким высокомерным не будь, и люди к тебе потянуться, - учил парня Руди, - Ты дядьку слушай, дядька плохого не посоветует! Иногда можно и позволить людям над собой посмеяться…
- Если б я мог, Руди, - тяжко вздыхал он в ответ, - Да боюсь в собственных глазах дураком без всякой гордости себя выставить, коли к людям подлизываться начну. Вот есть такие люди, у которых хорошо это получается, которые хорошее отношение к себе зарабатывают, позволяя себя унижать - и ни слова в ответ! Ты их по всякому обзываешь, смеешься над ними - а они лыбу давят, лишь бы на проблемы не нарваться да понравиться всем… Может еще спасибо скажут. Видал я такого недавно, при первой же встрече выставил себя посмешищем.
- Руди, ну что ты попусту воздух сотрясаешь? - удивилась тогда я, - Есть такие люди, которые настолько бояться уронить свой сомнительный авторитет, что сама попытка кому-то понравиться для них унизительна. Такие, чтобы в своих глазах выглядеть смелыми будут принципиально всем в лица плеваться!
- Уж лучше в чужое лицо плюнуть, чем в свое отражение, - оскалился дереву Красавчик.
- Плевок можно и стереть, а своим отражением дорожат только павлины, - улыбнулась небу я.
- Ну что, ребятишки, партейку в картейки? - предложил Руди, вылизав до блеска миску с кашей.
- С вами в картейки играть могут только те, кто хорошо умеет притворяться, - покачал головой Красавчик, - Ну такие, от природные лжецы и шулеры! Которые сначала улыбаются тебе ласково, а потом вдруг сливают, как нечего делать.
- А я с удовольствием! - кивнула Руди с ласковой улыбкой, - За картами хоть у всех намерения честные и понятные, а в жизни поди пойми зачем тебе человек голову морочит.