Это было не так-то просто, главный за своей племяшкой присматривал хорошо. Мы с Филей смотрели из-за повозок, как она отходит в лесок у дороги.
- Нет никакого плана, - честно призналась я, - схвачу ее за шкирку и вытрясу всю дурь из башки!
- Ну что, маленькая паршивка, добилась своего?! - я шипела с надрывом, едва сдерживая наигранные слезы, - Рада, небось, да?..
Девчонка шокировано пучила глаза, они едва не вываливались из орбит. Я держала ее за шиворот, приподнимая от земли так, что она стояла на носочках.
- Я… я не… - лепетала она, едва сдерживая дрожь, - я не пон-нимаю!..
- Не ты всем, значит растрезвонила, что я женщина, скажешь?! - я тряхнула ее и скривила лицо так, будто вот-вот расплачусь от злости и боли.
- Я не… - все продолжала она.
Так и знала, что от неожиданности она совсем себя потеряет, но надо дожать!
- Никто - никто! - кроме тебя не знал, - я прикрыла глаза на секунду ослабляя хватку, но она не успела и подумать о том, чтобы вырваться, как я снова ее дернула и впилась взглядом, - Да и кто бы догадался? Чай, не смазливая, чтоб присматривались… Или скажешь, не так?!
Я рыкнула на нее, как меня учил батя, и девочка тихонько взвизгнула, ломаясь.
- Прости! Прости! - залепетала она, обливаясь слезами, и тут же начала оправдываться, - Но ты ведь и правда не очень… Чем ты его приворожила? Я не понимаю! Чем я хуже?.. Я просто… просто хотела, чтоб ты… что тебя…
- Снасильничал чтоб меня кто?! - я опять ее тряхнула, а она опять выпучила на меня глаза.
- Что?! Нет-нет, да кто бы?.. Да ты что?.. - она замотала головой, - Просто пристыдить, что врала! Просто проучить!
- А ведь нашелся, - я картинно всхлипнула; девчонка вся побледнела и будто растеклась, - И как мне дальше жить-то теперь?
Как я и думала. Дура она да гадинка в ней маленькая есть, но совсем уж чего плохого мне не желала. Просто по-мелкому напакостить.
- О боги… - прошептала она, - Кто? Давай я скажу дяде?..
Дядя у нее, видать, всесильный, раз она думает, что может честь «поруганную» вернуть?
- Неважно уже. Ничего не вернешь… - пусть ей будет стыдно, чтоб в следующий раз десять раз подумала.
Тем более, что мне просто повезло, что и правда плохо все не закончилось. И хожу я теперь, оглядываясь, и от шорохов вздрагиваю. Мало приятного ходить да дергаться!
- Прости, прости! Я не хотела!..
- Что мне теперь твое прости? - покачала я головой и продолжила с надрывом, - Не вернешь уже ничего! Клянись мне, что не будешь больше людей добрых так подставлять!
- Не буду! Клянусь!
Боги, сколько ей лет-то вообще? Я еще немного ей мозги пополоскала, да на совесть подавила - и отпустила. Очень она пристыжено на меня смотрела, если вообще осмеливалась глаза поднять. Это хорошо! Мне показалось, она не совсем уж без берегов.
Как оказалось - показалось…
После того, как девчонка зайцем убежала в сторону лагеря, из-за кустов вылез Филя, и мы неторопливо побрели обратно. Болтали, шутили, общипывали кустики с ягодками, благо в этом году из наросло - горстями собирай! И ни что, как говориться, беды не предвещало.
Стоило нам выйти к тракту, мы неожиданно для себя обнаружили, что обоз остановился. Вышли мы к концу обоза, и народ там сам не понимал, чего вдруг - привал, не привал? Стояли, затылки чесали. Я занервничала. В груди скопилось какое-то неприятное, мерзко скребущее напряжение, будто что-то не то. Своих мы не видели.
Переглянулись с Филей и, расталкивая народ, пошли к началу пути, оглядываясь в поисках ребят и прислушиваясь к разговорам.
- …чего там?
- Да хер его!..
- …правда что ли?
- …привал? Я б пожрал чего!
- Что случилось-то?
- …да ты что! Ее-то?
Гул нарастал, пока мы продвигались вперед, как и напряжение в груди. Филя дернул одного мужика за локоть.
- Чего стоим? Что-то случилось? - спросил он у какого-то, видимо, своего знакомого.
Тот хмыкнул, глянул на меня зачем-то.
- Да Красавчик ваш, кажись, купцовскую девку приласкать пытался! А я говорил, надо ему мозги вправить, - мужик сплюнул.
Мы не стали выспрашивать дальше, и уже побежали вперед.
Как раз в начале обоза собрался полукругом народ, предвкушая зрелище, и оттуда доносились звуки разборок. Филя быстро расчистил нам дорогу.
В расчищенном пятачке картина была ну просто маслом… В принципе, даже объяснений особых не требовалось. Красавчика, уже слегка побитого, держали под руки двое, но он особо и не сопротивлялся, только сверкал злобно очами исподлобья, да также злобно кривил рот то ли в оскале, то ли в улыбке. Напротив стоял купец: кулаки сжаты до побелевших сбитых костяшек, шея и лицо багровые от едва сдерживаемого бешенства, крылья носа трепещут. Вот так же батя мой выглядит, когда кто-то обидеть его детей пытается. Купец шипит что-то - не разобрать - Красавчику, чуть не сплевывая слова, а тот смотрит на него свысока, будто не на коленях, а на троне. Да когда он иначе смотрел!