На купце висит девчонка, слезами заливается, воет, мол, «не виноват», «наврала все», «простите, люди добрые»… Да дядя ей уже не верит, думает - выгораживает. И я могу понять. Правда, могу.
Когда меня кто обижал, и батя узнавал об этом, он тоже сразу разборки готов был устраивать. И если я считала, что это ерунда и разборок не стоит - я тоже врала и выгораживала. И батя тоже никогда не верил.
Вот только она сейчас не выгораживала, а правду говорила. Видать, пристыдила я ее нормально. Да только что теперь толку от этого?
Она УЖЕ оклеветала Красавчика, да еще поди пойми, насколько сильно. Надеюсь, что смелости грех на него повесить у нее не хватило, и приврала она только, что «приласкать пытался», а не чего больше.
От страха за парня тряслись руки и хотелось плакать. Что же делать?.. Вокруг купца семенил Руди, все пытаясь что-то ему втолковать, объяснить, оправдать. Я все никак не могла придумать, что такое сказать, что бы… но все равно вышла. Красавчик меня спас, утешил, приглядывал за мной ходил. А я теперь просто стоять и ждать буду?
- Не приставал он к ней! - крикнула я, - Не приставал, она сама вам говорит - не слышите?!
- Правда не приставал, дядя! - вторила девчонка.
- А ты не лезь, а то тоже получишь! - рявкнул на меня мужик так, что мне захотелось срочно спрятаться за Филей, - Дружка своего выгораживаешь, может и сам с ним к девкам хорошим лезешь, а?!
И тут Руди хлопнул себя по лбу, будто только вспомнил.
- Да ну что вы, господин, что вы! По каким девкам! Упаси боги, она ж сама девка! Красавчика и девка! - я на секунду замерла, но соображалка, как ни удивительно, у меня еще работала, хотя и колотило меня знатно.
Я кивнула и смущенно опустила глаза. А Руди продолжал.
- Невестушка его! Какие ему девки…
- Понятно тогда, чего он к другим лезет - ни рожи, ни… - начал купец, но Филя рядом со мной набычился, а Красавчик, до того молчавший, так грязно и зло выругался в сторону мужчины, дернувшись из рук, что тот все-таки примолк и удивленно ко мне присмотрелся.
- Господин, там такая любовь! Как в романах! Увидел - и окосел прям… Вам все скажут, что он от нее с первой встречи и на шаг не отходит! Кого угодно спросите, все свидетели. На ночевки все к ней лезет - только отгоняем, я ж отцу ее обещал присмотреть. Вот вырядили в пугало, а все равно тут же жениха сыскала! Что тут поделаишь?.. Так что он никак к вашей племяннице лезть не мог, не до того ему было, хоть она у вас и прелесть как хороша… Но тут такая любовь, такая любовь!
Я на правах «невесты» подскочила-таки к Красавчику, глянула на мужиков, его как преступника удерживающих, максимально неодобрительно, вытаскивая парня из их рук - мягко, но неумолимо. Уткнула его лицом себе в грудь, да так и уселась. Все гладила по голове - то ли его, то ли скорее себя успокаивая.
Руди продолжал купцу втолковывать про любовь, девчонка поддакивала и каялась. А я все сидела и обнимала его, боясь из рук выпустить. А ну-ка она бы наврала, что он ее снасильничал, его б уже никто не спас. Забили бы без суда, да закопали бы в леске - и поминай как звали. Кто бы беспризорника защитил?
Я уткнулась ему в макушку, с удивлением отмечая, что испугалась за него больше, чем за себя тогда. А сколько раз, интересно, с ним подобное происходило? С таким лицом на него девки как мед липнуть должны, и далеко не каждая спокойно отказ принять готова. А парнишку без гроша за душой, да без единого близкого существа оговорить - как нечего делать. Я прижала его к себе крепче, и он обвил меня руками в ответ, притягивая к себе. Выдохнул мне тепло в шею, разгоняя мурашки, и уложил голову на плечо.
- Тише, тише, - шептал он мне едва слышно, - Уже все хорошо. Это ерунда - ничем серьезным бы она не закончилась, честно. Самое большее - поколотили б слегонца, да я ж не стеклянный!
- Стеклянный! - возразила я неожиданно, - Как мамина ваза… Самая лучшая - оттого и ломается легко.
Он хихикнул в плечо.
- Что за ваза? - народ уже расходился, обоз собирался и уже скоро придется продолжить путь, но вот чуть-чуть, немного еще посидеть можно!
Я рассказала про мамину вазу, продолжая гладить его мягкие волосы. Было так хорошо и спокойно: я сидела между его колен, в его объятиях, он улыбался мне в плечо - и напряжение в груди распускалось, успокаивалось. Подошел Лорас.