«Скво» оглядела нас с Дезмондом строго. Вероятно, мы ей не понравились.
Вид у нас был довольно помятый, ведь всю ночь мы провели в баре, размышляя о коллизиях судьбы. Нам не терпелось узнать о последствиях встречи.
Елизавета выглядела не лучше: темные тени под глазами свидетельствовали о том, что и ее ночь была бессонной. Раскланявшись, как два клоуна, со строгой госпожой Вороной, мы повели Елизавету за тот же столик, из-за которого до сих пор не вставали. И уставились в нее осоловелыми глазами.
— Ну?!
Узнали следующее.
Да, Лика действительно была на фестивале в Нью-Йорке. Вечером позвонила миссис Страйзен и сказала, что возвращается. А часа через четыре позвонила снова…
Здесь Елизавета рассказала совсем невероятную историю, которую я слушал, не веря своим ушам.
О каких- то гобеленах, о каком-то Збышеке и о том, что миссис Энжи Маклейн замешана в подделке старинных раритетов.
Как говорила моя умершая бабушка — «на голову не наденешь»!
Кроме того, после последнего разговора с Мелани Энжи исчезла. За ней поехал муж — тот самый Джошуа Маклейн, за которого пытался выдать себя садовник Пол.
Обратно не вернулся…
Примерно такую цепочку я выстроил после длинного рассказа Елизаветы, в который вплеталась и история самой миссис Страйзен, и куча других отрывочных эмоциональных деталей. Елизавета выглядела растерянной и выжатой.
— А она точно больше не звонила Мелани? — спросил я.
— Этого я не знаю, — сказала Елизавета. — Но мне кажется, что она была недостаточно откровенной. То есть — откровенной до определенного момента. Возможно, до того как я сказала, что надо подать в розыск.
— Конечно, — сказал Дезмонд. — Если мы подадим в розыск — вашей Энжи светит тюрьма.
Это было ясно как божий день. Как ясно и то, что след потерян.
— А кто такой этот Збышек Залески? — спросил Дезмонд.
— Галерист, искусствовед, бывший аспирант Маклейна. Больше Мелани ничего о нем не знает, — сказала Елизавета и добавила после паузы: — В том последнем разговоре с миссис Страйзен Лика сказала, что… Что он предложил ей жить вместе в обмен на его молчание о подделке тех проклятых гобеленов.
Я свистнул. Дезмонд, кажется, тоже.
— Возможно, она согласилась, — сказал он с энтузиазмом, — тогда нам следует искать этого Збышека. Думаю, это не составит труда. У меня есть знакомые…
Они о чем-то заговорили.
А на меня навалилась безысходная, ватная скука, охватила ощущением бесполезности и бессмысленности.
Збышек, миссис Страйзен, Мигель, Пол, Ворона, Маклейн.
Это была чужая жизнь, чужие страсти.
Каждый имеет право жить так, как хочет…
Даже в нашей непобедимой тройке я сейчас чувствовал себя лишним.
И новый виток поисков меня больше не интересовал.
В детективность этой истории я не верил.
— Дэн, что ты молчишь? — оторвал меня от мыслей голос Елизаветы.
Я просто не слышал, о чем они говорили, что решали.
— Да, — медленно кивнул я, — нужно найти этого Збышека и хорошо набить ему морду. Если она даст это сделать…
И добавил:
— Думаю, Дез прекрасно с этим справится.
Они взглянули на меня презрительно.
— Ты хочешь сказать, что бросаешь нас? — спросила Елизавета. — А если Лика действительно в опасности?
— Тогда я приеду с гранатометом, — криво улыбнулся я. — Но я больше не согласен тратить здесь время. У меня больная мать. Студенты, кстати, которых я снова должен вести за тебя. Работа. И… и…
— Да, извини, — тихо сказала Елизавета. — Я знаю. Ты не должен…
Преодолевая ватную скуку, я еле поднялся со стула, кивнул и пошел в номер, тяжело разгребая ногами невидимые пустынные дюны.
— Не имеешь права отказать — будешь крысой! — сказал Дез двумя днями позже, когда мой собранный чемодан стоял на пороге.
Он бросил передо мной пачку распечаток.
— Это контракты!
Он начал трясти перед моим носом каждой бумажкой по очереди.
— Мастер-классы в Лос-Анджелесе! Показ фильма: Лас-Вегас, Мемфис, Чикаго, Цинциннати, Вашингтон. Право на съемки — где угодно, в том числе Калифорнийской тюрьме, на заседании парламента и на Луне! Попутно — поиски!! Вся страна — у ваших ног, сэр!
Да, он хорошо подсуетился, щедро позолотив мои сети.
— Только дурак откажется! — добавил он, когда я внимательно рассмотрел бумаги, и значительно добавил, зная, на что давить: — Должен хотя бы представить свою страну. А то ее знают разве что из-за Чернобыля. Ну и… — добавил он тихо, — для Лиз это очень важно. Сам понимаешь.