Но девушка достаточно хорошо знала компьютерную графику и зарабатывала неплохие деньги в качестве компьютерного дизайнера — делала каталоги, художественные альбомы, имела кучу заказов на верстку сложных научных монографий, что пригодилось потом, когда я взял ее на работу в свой продакшн.
Сначала не представлял, зачем ей, будущему торговому менеджеру, нужна такая странная и неприбыльная профессия, как кинодокументалистика. А уже потом было сплошное удовольствие от ее идей, умения все схватывать на лету, а главное — того неистовства, с которым она шла к своей цели. Когда (курсе на втором) ее ложь была раскрыта, я имел достаточно неприятную встречу с родителями, которые считали, что именно я сбил девушку с пути истинного. Плохо же они знали своего ослика!
Впоследствии, вполне подтверждая мою теорию о неслучайности, именно Лина познакомила меня с Мариной, врачом-дефектологом, которую порекомендовала для матери.
Это была очень странная встреча.
Когда я согласился испытать еще и этот способ налаживания речевого расстройства, Лина сказала, что Марина Константиновна вряд ли сможет принять меня в клинике — у нее плотный график и почти некогда обсуждать частные дела во время рабочего дня.
— Если хотите, я бы смогла заманить ее к вам, — предложила Лина, — и вы бы все обсудили в непринужденной обстановке.
Я замахал руками:
— Стоп, машина! Сказала бы сразу: ты хочешь меня сосватать. Какая еще непринужденная обстановка? Зачем? Терпеть этого не могу, благодетельница ты моя!
Она расхохоталась как сумасшедшая:
— У вас, босс, завышенная самооценка. Тоже мне, цаца! При чем здесь «сосватать»? Она деловая женщина. Или вы считаете себя большим подарком, на который посягают?
Я поморщился, хотя давно привык к ее свободному способу общения.
— Если она так занята, захочет ли тратить на меня время? — спросил я.
— Не знаю… — задумалась Лина и добавила: — Кстати, у нее тоже есть опасение, что каждый встречный неженатый мужчина — захватчик. Вероятно, здесь вы с ней похожи. Поэтому вам ничто не угрожает. А врач она хороший. У нее немой заговорит! Она один из немногих специалистов по дислексии. Пишет докторскую. И, будьте уверены, при ее красоте и уме имеет миллион мужиков, гораздо лучших, чем вы! А у вас — вот, посмотрите в зеркало! — глаза как у крокодила Гены и рубашки неглаженные…
Откровенно говоря, в течение всех этих лет различные господа не раз пытались втянуть меня в свой круг «семейных и женатых» именно таким образом.
Потребовалось еще несколько недель, чтобы я убедился, что это не подвох. Что эта Марина Константиновна действительно человек занятой.
Через Лину мы целый месяц меняли время встречи: то у нее не получалось, то я был в командировке.
Я уже плюнул на все эти церемонии и собирался сам пойти в клинику, когда наконец Лина беспрекословно сообщила, что ведет госпожу врача ко мне.
Пришлось немного разгрести завалы и очистить от накипи чайник.
Эта виртуальная «Марина Константиновна» весь период согласований встречи в «непринужденной обстановке» мерещилась мне женщиной суровой, полной, с усиками над верхней губой и зеркальцем «ухо-горло-носа» на высоком лбу.
А еще почему-то я представлял, что у нее большие круглые пятки, которые свисают по бокам стоптанных босоножек. По крайней мере, такая же врач когда-то вырезала мне гланды.
Несмотря на эти ожидания, Марина оказалась стройной, высокой и застенчивой женщиной с темными длинными волосами и в… кроссовках.
Она долго снимала их в коридоре, несмотря на мои возражения. Откровенно говоря, я опасался, когда женщины настолько основательно подходили к посещению моего дома. Снимали обувь, шли в туалет и оставляли там свой гребешок…
Одна дама, пооставлявшая чуть ли не во всех углах множество разных безделушек, еще пару месяцев после нашего вежливого прощания заходила то за одним, то за другим — и, как мне казалось, забирая это «одно-другое», оставляла что-то новое. Пока я не провел тщательную ревизию, сложив все те вещи в один пакет…
Итак, Марина разулась, и Лина с хозяйским видом повела ее в кухню. Я сделал ей «страшные глаза», мол, почему не к пациентке?!
Но Лина жестами показала, что это будет невежливо и негостеприимно.
Марине было неловко, как и мне. Как только мы сели за стол, уставившись в чайник, который не хотел закипать, она сказала:
— Извините, у меня немного времени. Лина сказала, что у вас ко мне дело?
Я сказал, что дело у меня действительно есть, и, вопреки своему внутреннему голосу, неожиданно добавил, что сначала стоит, как положено, попить чаю.