— Хорошо… — сказала Марина. — Это ваше?
— Превер…
Поднялся, точно выстрелил окурком в урну. И ушел.
Марина смотрела ему вслед и жевала кончик косы.
И именно здесь и именно тогда решила: она убежит отсюда.
Убежит, пока не поздно.
Пока запрограммированная судьба не привела ее на трассу.
…Убежать удалось только через два года, после окончания школы.
Аттестат у нее был неплохой. Давал возможность поступить в промышленный техникум — единственное в их городе престижное заведение.
Оттуда сразу брали помощником мастера на завод. Лет через двадцать можно было дослужиться и до технолога.
В том, что Марина поступит именно так, у близких и подруг не было никакого сомнения.
— Будешь, как сыр в масле… — сказала Танька, которая уже два года парилась на трассе, продавая шины и в дождь, и в жару.
Домашние радовались, вертя в руках аттестат.
— Теперь из тебя будут люди, — с гордостью сказал отец. — За это и выпьем.
И выпил.
Остановился аж на третью неделю, когда дочери уже дома не было.
— А где Марина? — спросил у матери.
— Уехала…
Бросила сквозь зубы и отвернулась к окну, передернула плечами и несколько секунд постояла к нему спиной.
Большего он не ждал. Знал, что этих слов достаточно и больше не стоит ничего добавлять. Ни возмущения, ни удивления, ни обсуждения — она все равно будет молчать. А что будет делаться в ее голове, одному Богу известно.
За почти тридцать лет брака они разучились разговаривать.
Теперь, когда его сократили с работы, а жена работала на полставки, стало немного труднее, ведь они почти все время проводили вместе дома, как пенсионеры. И все же надо было хотя бы иногда раскрывать рот.
Мать его раскрывала, когда речь шла о меню на обед или ужин или когда кто-то из семьи болел. В большинстве других ситуаций молчала. Даже сериалы не обсуждала. И никогда ничем не возмущалась. Просто констатировала факты: цена на молоко выросла на гривню пятьдесят, на улице — минус десять, батареи чуть теплые, банки обанкротились, умерла соседка с первого этажа, муж снова запил. Остро воспринимала только то, что касалось дочери, если та напоминала о своем существовании необходимостью заменить изношенные туфли на новые. Но и то держала в себе, как вот теперь: отвернулась к окну, передернула плечами, повернулась и снова взялась помешивать что-то в кастрюле.
— Поехала? Куда? А где деньги взяла?! — без всякой надежды на реакцию повторил Константин Павлович.
— Я немного дала, — ответила Александра Ивановна. — Поехала в Киев.
На большее можно было не надеяться.
Поэтому Константин Павлович продолжал разговор сам с собой, понизив голос.
— В Киев? Зачем? — забормотал себе под нос, разворачивая старую газету. — Не понимаю. Родственников там нет… Билеты, наверно, безумных денег стоят. Пойдут коту под хвост.
Он давно приучил себя не раздражаться с перепоя. Это было трудно. Особенно вначале, когда молчание еще не вошло в привычку.
Но ему хотелось сделать хоть какой-нибудь жест, чтобы жена поняла, что ему небезразлично, о чем она думает все эти чертовы годы!
И он не выдержал:
— Это все из-за тебя! Ты портила ее с детства! Стишки на ночь читала… А она у нас — далеко не гений. Такая, как другие. Ты сломала ее! Ты! Пусть бы на завод шла. А что теперь? Ты довольна?
И — задохнулся, закашлялся.
Мысленно обругал себя, глядя на ее спину — ровную, как у девушки, — на россыпь рыжеватых, с едва заметной тусклостью, волос. Казалось, вот она обернется — и увидит ее двадцатилетней. С теми глазами, с той мягкой улыбкой.
И все у них хорошо, как у людей: годы прошли, и они, взрослые и успокоенные, собираются завтракать. Дочь выросла, вылетела из гнезда в столицу, и можно гордиться этим.
Подавив неприятный холодок, ужом скользнувший вдоль позвоночника, и приняв обычный вид, Константин Павлович снова полистал газету, ища спасительную тему для преодоления раздражения. Ведь похмелиться хотелось невыносимо.
И нашел.
— Представляешь, в Италии нашли древнее захоронение двух влюбленных, — сказал он, уставившись в статью на последней странице, и процитировал: — «Рабочие, реконструировавшие дворец в Италии, случайно откопали скелеты двух влюбленных, которые держались за руки полторы тысячи лет. Пара, как считают ученые, была похоронена вместе в конце существования Римской империи в общей гробнице внутри стен дворца в городке Модена. Судя по расположению похороненных, археологи считают, что женщина с любовью смотрит на мужчину, лежащего рядом с ней…»