Привычка «не есть что попало» уверенно вела ее к одиночеству.
Метафора волшебного веера, который раскрыл перед ней тот незабываемый студент, время от времени возникала в ее душе и не находила аналогов в реальности.
Она уже прекрасно знала, кто такой Превер, читала на английском, посещала кино- и театральные премьеры, не пропускала выставок. Но деревянные створки ее существования оставались плотно прилегающими, склеенными между собой.
Иногда ловила себя на мысли, что в круговороте светской суеты ищет глазами того, кого могла бы сразу узнать.
И сама себя ругала: дура, это оттого, что никак не можешь определиться, за кого идти — за Станислава или Сашу.
Вот и ищешь кого-то третьего, кто спасет от этих двух. А если так, то просто надо понять — ни тот, ни другой тебе не подходит.
Но вокруг так мало мужчин, которые готовы жениться. А эти готовы. Хоть завтра!
И что дальше?
Дальше надо будет идти на разумные компромиссы, говорил ей рассудительный внутренний голос.
А другой — сумбурный и неясный — бормотал о чуде, романтике, неожиданности.
О внезапном узнавании в толпе. О том давнем «Ромеро Санчесе» на поцарапанной сцене резинового города.
Конечно, в том, что она так и не решалась дать ответ ни Саше с его рафинированной семьей, ни Стасу с его перспективами выехать в Канаду, это давнее воспоминание не играло никакой роли.
Разве что на один процент.
Разве что в качестве «высшего знака» с намеком на то, что должен быть кто-то третий.
Но в течение всех лет, прошедших после ее побега из родительского дома, этот неизвестный третий так и не появился. То есть было их немало — Марину не так уж и просто обойти вниманием! — но «того самого» не было.
И, откровенно говоря, времени на узнавание или рассматривание лиц катастрофически не хватало.
Однако был свой кабинет, хорошая репутация, пациенты, которые передавали ее «из рук в руки», как драгоценный дар, и… бесцветная пустота выбора между двумя «достойными кандидатурами».
…Это был один из тех дней, которые время от времени подсовывает судьба в качестве испытания: услышишь или не услышишь.
Марина назначила Стасу встречу на Воровского, прямо на улице.
И до самого утра не знала, что скажет. В его планы входили негромкая, но роскошная свадьба в престижном ресторане и хлопоты, связанные с отъездом в Канаду.
Со своими планами Марина еще не определилась. Была в полном отчаянии, увешанная вопросами, как новогодняя елка игрушками.
Еще не зная, что решить (хотя со стороны Станислава все было ясно как божий день), утром вырядилась так, как никогда: если уж бросаться в омут головой, так хоть перед тем развлечься реакцией будущего мужа.
Черные колготки в сеточку, красные туфли на шпильках и короткая джинсовая юбка. Пусть увидит, какой она может быть! Обвела рот яркой помадой. Посмеялась в зеркало, увидев перед собой тот образ, от которого планы Стаса могли слегка пошатнуться. И тогда она сможет зацепиться хотя бы за одну маленькую соломинку, чтобы определиться окончательно.
Внутри раскручивался какой-то вентилятор и крушил лопастями все, что попадало под них. Под яркой оберткой было сплошное месиво.
Марина решила, что сегодня она должна расставить все по своим местам и окончательно принять изменения, которые могут произойти, как только она скажет Стасу «да».
Сердце станет сердцем, почки — почками, а кровь потечет в правильном направлении.
День должен быть решающим, а решение коротким, как выстрел.
Шла по улице, ловила на себе взгляды, вдыхала запах цветущих каштанов и думала, что этот город наконец стал принадлежать ей.
Даже провела рукой по стене дома. Она была холодная и влажная — такая, что Марине захотелось прижаться к ней щекой.
На углу увидела высокую фигуру Стаса.
Он смотрел прямо на нее, но не замечал.
Марина улыбнулась: конечно, в таком наряде он видел ее впервые.
Подошла. Его глаза округлились.
— Что за маскарад? — выдохнул он.
Внутренний вентилятор остановился.
Внутри Марина ощутила тишину.
И пустоту.
Но это была радостная и успокаивающая пустота, готовая принять в себя все, что угодно, но только не этот тон, не эту фигуру, не эти глаза.
И не… Канаду!
Мысленно поблагодарив изобретателей черных колготок, Марина неожиданно спокойно произнесла:
— Я пришла попрощаться…
Он не понял, недоверчиво улыбнулся.
— Шутишь?
— Нет, — сказала она, удивляясь, как просто говорить правду.