– Конечно, – Марко уже присел за стол, глядя на прокурора, – Большая часть из рассказов обо мне – бред. Однако, я знаю, что обо мне говорят правдивого. Я пытаюсь свести торговлю наркотиками среди подростков и детскую проституцию к нулю. Это требует сложных решений. Но когда я смотрю на газеты, где то и дело пишут об очередном подростке с передозировкой, я понимаю, что стоять в стороне – отвратительно. Я уже несколько месяцев торгую наркотиками по городу. И ни разу не допустил, чтобы мои люди торговали в клубах, куда может получить доступ подросток. Я делаю огромную работу.
– Но это не делает Вас менее отвратительной личностью, сеньор Конте. Вы мне противны.
– А я и не прошу делить со мной постель, прокурор. Я лишь прошу не мешать мне и обеспечить моих людей защитой.
– Да, просите, – прокурор достал из стола сверток с деньгами, которые получил пару дней назад от Марко, – Я не беру взятки деньгами. Я вообще не падок на деньги, сеньор Конте.
Марко откинулся на спинку стула и вздохнул, на пару секунд уводя взгляд в окно. Разговор зашел в тупик, но сдаваться Марко больше не умел.
– Что я могу сделать, чтобы Вы дали мне уверенность в моей неприкосновенности для полиции города?
– Есть одно дело, Марко, – сказал прокурор, привлекая взгляд Марко на себя, – Вы можете рассчитывать на мою поддержку, если я могу рассчитывать на Вашу. Дело в том, что мой сын умер две недели назад. Скончался от передозировки наркотиками. И Вы, человек явно не глупый, поэтому и давите на меня темой смертности подростков. Это все пустое, сеньор Конте. Я готов прикрывать периодически Ваш зад, если Вы найдете мне тех, кто отравил моего сына. Найдете и приведете на мою ферму за городом. Сделаете это в тайне ото всех своих преступных дружков. Приведете их в первый амбар, привяжете к стульям, которые будут стоять там, и уйдете.
– Идет, – согласился Марко и встал, отодвигая пакет с деньгами обратно прокурору, – У Вас подрастает дочь. И ради ее же безопасности увезите ее учиться в Лондон. Там, говорят, чудные пансионаты. А в этой стране порядка еще нет.
– Пока город кишит такими, как Вы, он и не будет в порядке.
– Увидимся, прокурор.
Марко вышел из кабинета, немного загруженный произошедшим. Однако он быстро расправил плечи и, уже выходя на улицу, на его лице мелькнула улыбка. Да, прокурор раскусил его психологический ход с давлением на больную тему, но вот только прокурор не раскусил кое-что другое. Именно Марко договорился дать смертельную дозу сыну прокурора. Нет, совесть не играла в нем, ведь он сделал это во благо. Смерть мальчишки стала вынужденной мерой. Ведь лишь гнев власти мог обеспечить ему поддержку. И только гнев удержал горюющего отца не арестовать Марко прямо сейчас.
Через пару дней Лукас найдет прячущихся от полиции двух мужчин, которые торговали наркотиками. Они понятия не имели, что наркотики, которые передали сыну прокурора были подменены. Теперь они прятались и боялись, но Лукас их нашел. Нет, Марко не жалел и их. Они пошли против него, продав наркотики несовершеннолетнему парню. И теперь их ждало наказание за свои злодейские деяния.
Так у сеньора Конте появилась поддержка полиции. Члены «альянса» уважали его все сильнее. Или боялись. Марко почти не видел Лукаса, который то и дело мелькал в газетах как «неизвестный, убивший...». Он пресекал любые попытки кого бы то ни было добраться до сеньора Конте. «Люди сеньора Пичинелли собирались сжечь твою квартиру, с тобой внутри. Я почти убил их. Они внизу. Пичинелли отрицает свое участие в этом», – часто сообщал Лукас что-то подобное, после чего Пичинелли оставался в живых и видел как его людей разделывают: как с них снимают кожу, как им отрезают пальцы – Лукас Наварро не скупился воплощать свои самые странные задумки в реальность. Пичинелли рассказывал об этом другим членам преступных группировок, и все они боялись действовать против Марко Конте. Лукас взял грязную работу на себя, в то время, как его друг правил и царстовал. Они почти решились отобрать секцию оружия и его поставок, но вовремя отступили от этой идеи. Нужно отточить наркооборот, и только после этого двигать дальше.