Настроение было, прямо скажем, подавленное, в первую голову из-за собственного бессилия перед народной стихией, которая грозила смыть каждого из нас, как щепку.
Снова проскакивали малодушные мысли о том, что я сделал все, что мог, что я уже не мальчик, что у меня семья и любимая работа и надо бросать игры в революцию и просто жить. В конце концов, уехать в Штаты, денег с патентов хватит и мне и даже внукам, с Эдисоном разберемся…
Но, ммать, ребята смотрят на меня и надо держаться.
— Остановить шествие мы, очевидно, не сумеем. Поэтому давайте думать, что делать дальше.
— Полагаю, после того, как царь так или иначе примет петицию… — начал один из питерских, по виду техник или младший инженер.
Я лишь махнул рукой
— Не примет. В город уже прибывают войска, то есть власти намерены не допустить шествия, а рабочие наоборот, настроены во что бы то ни стало дойти до Зимнего дворца.
— Кровопролитие неизбежно? — поднял голову Петр.
— Думаю, да.
Вот так вот, хотел спасти миллионы, а предотвратить бойню и спасти хотя бы несколько сотен не можешь… Спасти несколько сотен… спасти…
— Товарищи, а есть среди нас медики?
Неожиданный вопрос вызвал некоторое оживление, Красин оглядел собравшихся и ответил:
— Здесь нет, но среди наших много студентов медицинских факультетов…
— Развернуть перевязочные пункты? — Савинков, как всегда, соображал быстрее прочих.
— Да. Несколько, лучше всего что-то вроде санитарных летучек за колонной каждого отдела.
— Людей найдем, нужны деньги на закупку марли, бинтов, йода и прочего, — собравшиеся оживились, почувствовав хоть какое-то дело с реальной пользой.
— Деньги — последнее, что можно сегодня жалеть. Никитич, вы отвечаете за санитарные дружины.
— А если войска нападут на наши перевязочные пункты?
— Нужен флаг Красного Креста и повязки.
— Сделаем.
— Узнайте у медиков, кто из профессоров имеет влияние в Красном Кресте, — обратился я к питерским, я завтра с утра постараюсь его убедить и уже вместе поедем, договоримся об использовании флага.
— А может, выкрасть Гапона? И запереть его где-нибудь на пару дней, а? — вдруг с надеждой предложил Рутенберг.
Все посмотрели на Бориса.
— С ним постоянно два телохранителя из рабочих, вокруг десятки людей, ночевать он наверняка будет в одном из отделов. Придется действовать силой, а коли так — без стрельбы не обойдется и будут жертвы.
Снова воцарилось тяжелое молчание. Что мы еще можем? Помощь, координация…
— Нам нужен штаб, где мы можем принимать сообщения, какая-нибудь контора, желательно с несколькими телефонами.
— Механический завод Нобеля, — тут же предложил техник и начал деловито перечислять. — Расположен на Выборгской, близко к центру. Большая контора, четыре абонента. Хозяин, Эмиль Людвигович, относится к нам с симпатией, да и завод все равно бастует, конторе делать нечего. Если с ним поговорить, он наверняка не откажет.
— Хорошо. Дальше, нам нужно подготовить две листовки от имени “Правды”.
— Почему две? — спросил кто-то из табачного дыма в глубине комнаты, где собрались курящие.
— На завтра о том, как себя вести при столкновении с войсками. При выстрелах ложиться на землю, отходить дворами и так далее. На воскресенье… — я на несколько секунд задумался, — раз уж не можем предотвратить, то должны извлечь максимальную пользу для дела. Нужно писать о том, что мы пытались остановить, ничего не вышло и потому мы считаем все произошедшее провокацией и возлагаем всю вину на самодержавие. И сворачиваем поддержку полицейских профсоюзов, как полностью дискредитированных. И призываем ко всеобщей забастовке.
— А если шествие пройдет мирно и сумеет вручить петицию? — все еще надеялся техник.
— Просто уничтожим тираж.
— Тогда нужен текст, — Савинков что-то попутно отмечал в маленьком блокноте. — Напечатаем завтра, но при такой спешке и двух листовках подряд мы засветим печатню.
— Напишу сегодня ночью, к утру, — вряд ли я на таком нервяке засну, так хоть делом займусь. — А типографию нужно будет сразу свернуть.
— Не знаю… может, даже не успеем вывезти оборудование, — Борис привычным жестом потер подбородок.
— Да черт с ним, с оборудованием, когда такие дела, главное, люди! — неожиданно громко воскликнул Петр.
— Тише, товарищ! — шикнули на него из угла. — Окна же открыты!
— Ну так давайте закроем!
— Не надо, — остановил я. — Задохнемся от табачного дыма, так что прошу всех умерить пыл.
И тут мне в голову стукнули еще две идеи.