Я целую слова с его губ.
— Мне всё равно, — шепчу я и осторожно прижимаю ладонь к его щеке.
Брови Романа хмурятся, он наклоняется и целует меня мягко.
— Прости за то, кто я есть, Брайар. Прости, что позволил тебе страдать, когда тебе нужно было, чтобы я поверил в тебя. — Слёзы капают с его подбородка и пятнят мои запястья.
Моя нижняя губа дрожит от его искренних слов.
— Я не хочу изменять ни один из шрамов, которые получаю от тебя. — Он смотрит на меня, усталость и надежда проходят сквозь него, как болезнь.
Сломанная улыбка, которая делает меня снова целой.
— Я и не думала переписывать наши шрамы, — шепчу я в ответ.
Мы снова целуемся, и на мгновение вокруг никого нет. Только мы и тихое озеро, пока медленно падает снег.
— Господи Иисусе, блять, просто скажите, что любите друг друга, как нормальные люди, — рявкает Тейлор, и мы оба вздрагиваем.
Все они смотрят на нас. Гейл и Бенсен связали людей «Суб-Розы», за исключением босса, который стоит на краю лодки, глядя на плавающее тело Каллума.
Роман усмехается и медленно встаёт, помогая мне подняться и удерживая моё тело прижатым к своему. Мне становится тепло, когда я понимаю, что он тоже не хочет отпускать меня.
— Похоже, Каллум не встретится с генералом завтра, — самодовольно говорит Бенсен. Мужчина с тростью медленно поворачивается и окидывает нас всех взглядом.
— Нолан и не хотел встречаться с Каллумом. Я тот, с кем он хотел поговорить, и Нолан всегда добивается своего. Он ждёт у причала, — говорит он, переводя взгляд на берег.
Я смотрю в темноту, не в силах разглядеть ничего на таком расстоянии. Как он может видеть так далеко?
— Кто вы? — спрашиваю я, замечая его лёгкую хромоту, когда он подходит к штурвалу и разворачивает лодку к берегу.
Он усмехается мне.
— Король преступного мира, как некоторые говорят.
Роман недоверчиво щурится на него.
— Вы были… одним из нас. Иначе откуда бы вы знали Нолана?
Мужчина смеётся.
— Не так уж удивительно, не так ли? Давайте посмотрим, чего хочет Нолан, чтобы покончить с этой бессмысленной борьбой. У меня нет желания позволить Бэйн-Фолс утонуть из-за этого злого старика. Потребовалось почти десятилетие, чтобы заполучить этот город в свои руки.
Мы сидим в тишине, пока лодка движется к причалу. Гейл обматывает шею Романа тканью, которую разрывает с рубашек охранников, и смывает большую часть крови с его лица.
Я смотрю на каждого из них, благодарная, что они не слишком сильно пострадали. Горло сжимается, когда я думаю о Джоне, слёзы застилают глаза, и я пока сдерживаю свои эмоции. Будет время оплакать Джона, но мне нужно знать, почему всё это произошло.
Как и сказал мужчина, Нолан ждёт на причале, одетый в тактическое снаряжение, с винтовкой за спиной. Он курит сигару, и на его лице нет никакого выражения, когда мы подплываем к причалу.
— «Икар», отправляйтесь на базу, — говорит Нолан, даже не глядя в нашу сторону.
— Генерал, мы не уйдём, пока не получим ответы, — парирует Роман, хотя очевидно, что он истощён, замёрз и ослаблен. Я уверена, что остальные чувствуют то же самое, потому что я, чёрт возьми, да.
Нолан смотрит на него, бросает на меня короткий взгляд, затем снова переводит глаза на Романа.
— Ты их получишь, Сиксс. Отвези Брайар обратно и зашей себя… И забери Бишопа. Я вернусь утром.
Роман несколько мгновений выдерживает его враждебный взгляд, затем глубоко вздыхает и подчиняется.
— Хорошо.
Пятеро из нас стоят вокруг стола, где мы положили Джона. Каждый попрощался, моё прощание было короче остальных, потому что я не знала его так хорошо. Но моё сердце болит всё равно.
Гейл и Тейлор плачут над его телом. Бенсен выглядит так, будто сейчас упадёт в обморок, сдерживая слёзы. Но Роман стоит и смотрит на своего друга и товарища по отряду, и что-то глубоко меняется в его сознании из-за потери. Я вижу это по тому, как напрягается его челюсть и как его глаза наполняются презрением. Тьма внутри него жаждет вырваться наружу. Каллума было недостаточно. Ничего этого не было достаточно.
Я спускаюсь вниз, чтобы принять душ, пока отряд заворачивает тело Джона в простыни и кладёт его куда-нибудь в холодное место, пока его не удастся как следует похоронить.
Я думаю об этом долгое время, пока смываю с кожи грязь и кровь. Я точно знаю, каково это — быть похороненной, и мысль о том, что яркий, прекрасный Джон будет один в земле, причиняет боль.
Роман возвращается через полчаса и принимает душ гораздо быстрее меня. Он не справляется хорошо, когда остаётся один наедине со своими мыслями — его привычка изменять шрамы тому доказательство. Я смотрю, как он заматывает шею и накладывает новую повязку на лоб, затем выключает свет и забирается в постель позади меня.