Что касается Арнольда, его прикрытие, должно быть, раскрыли. Я не знаю, как ещё парень, способный быть солдатом-одиночкой, может просто взять и умереть. В своё время в Тёмных силах Арнольд Торнтон считался настоящим монстром. Прошло почти двенадцать лет с тех пор, как он проходил испытания, однако. Кто бы мог подумать, что он закончит здесь?
И его племянница тоже.
Она не видела меня раньше той ночью — спасибо моим тонированным стёклам, — но я видел её как на ладони. Женщина настолько безыскусно поразительная и отстранённая, что моё холодное сердце немного сдвинулось в груди. Она мне не нравится. Ни капли.
Невинным, красивым вещам нельзя доверять.
Я сразу понял, что она — посылка. Я также понял, что она не какой-то обученный агент и не солдат. Она выглядела ужаснувшейся от того, что я поджидал её глубокой ночью.
Я пришёл к выводу, что единственный человек, который мог бы отправиться на ферму Торнтона без задания, — это член семьи. Его смерть была довольно громким событием в Бэйн-Фолс. Он знал многих местных и хорошо интегрировался.
Арнольд никогда с нами не разговаривал. Интересно, говорил ли ему Нолан, что мы здесь. Я, конечно, не знал о нём, пока генерал не объяснил, что он провалил свою миссию.
Но какое отношение к этому имеет эта безнадёжная девушка? Почему Нолан толкает её в наш мир?
Я поджимаю губы и смотрю на часы. Уже почти девять. Нужно поторопиться, если мы хотим быть на пике вечеринки.
Если бы в той закусочной был кто-то другой, мне не пришлось бы быть таким мерзким. Но меня взбесило, что она — та вещь, которую Нолан послал мне на пути.
Будет лучше, что она уехала и не ввязалась в это дерьмо. Последнее, что нам нужно, — какая-то храбрая капризная девчонка, которая будет мешаться. Как бы Нолан ни задумал использовать её, я уверен, мы можем найти другой способ.
— Ты знаешь, что я чувствую по поводу новых девчонок в той закусочной. Только громилы «Суб-Розы» ходут туда так поздно ночью. Она могла вас подставить. Откуда нам знать, что она не работает с ними и они не вышли на наш след? — отрезаю я в ответ, понимая, как параноидально это звучит. — Я думаю, вы, парни, стали слишком расслабленными в этой жизни. Мне напомнить, насколько здесь высоки ставки?
Все они опускают головы и хмурятся.
Нас было шестеро.
Окружной 2коронер решил, что это было самоубийство, но мы все знаем, что это не так. Леон был нашим близким товарищем, самым младшим из нас — двадцать два года. Его не было несколько дней; даже генерал Нолан не мог его отследить, потому что его чип удалили. Два дня спустя его тело нашли в поле за закусочной. Ствол дробовика всё ещё был у него во рту.
Мы не знаем, за кем он следил и как они узнали, что он наводит о них справки. Но мне ясно, что он доверился не тому человеку в городе — тому, кто убедил его выскользнуть поздно ночью и встретиться наедине. В плане того, что наше убежище раскрыли, это ни к чему не привело, так что я уверен, наш солдат не заговорил, но его потеря всё равно была для нас тяжёлой.
Если бы он просто сказал мне, что встречается с кем-то, я бы последовал за ним и смог защитить его.
— Ни за что. Она была такой девчачьей и невинной. Она из города, как и сказала. Я в этом уверен. — Голос Тейлора ровный и раздражённый. Боже, как бесит, что она им, кажется, так нравится.
Мне в конце концов придётся рассказать им о причастности Нолана к ней. Но это придётся отложить.
— Она звучит как идеальное оружие, чтобы обмануть кого угодно с членом. — Мой тон резок, я закидываю в рот жвачку и пролистываю плейлисты на телефоне.
Повезло, что нам разрешили иметь связь — генерал Нолан позволил это только потому, что я убедил его, что без неё мы будем выглядеть странно и выделяться на фоне гражданских. Все телефоны чипированы, и ИТ-команда Тёмных сил постоянно проверяет наши сообщения в целях безопасности. Было ясно сказано, что если мы попытаемся составить планы побега от миссии или уйти в самоволку, нас ликвидируют на месте.
Я использую свой в основном для музыки — я не пишу сообщения. Я тем более не собираюсь раздавать свой номер каким-либо женщинам в городе, пытающимся залезть ко мне в штаны.
— Насколько я помню, у тебя тоже есть одна, Сиксс, — саркастически бормочет Джон, и остальные смеются. Им повезло, что они не видят ворчливого выражения под моей маской.
Я включаю песню «Mask Off» Фьючера, затем показываю отряду средний палец. Они смеются и идут за мной к транспорту, пристёгивая шлемы и заглушая свою шумную болтовню. Я сажусь в свой «Бенц» и проверяю, готов ли он к гонке.