У него так много шрамов — так много, что это проникает мне в грудь и сжимает моё воображение тем, что могло бы их привести. Некоторые похожи на татуировки, но у меня нет сомнений, что это всё шрамы. Некоторые рваные, другие аккуратно сформированы. Созданы им самим, подозреваю.
Он смотрит на танцующие тела, а я снова украдкой смотрю на его лицо. Шрам через лоб, который я видела прошлой ночью, самый страшный — будто в какой-то момент по нему провели колючей проволокой. Один проходит через его верхнюю губу и соединяется с нижней. Затем его шея — почти похоже, что вокруг неё обёрнута фреска из огня.
Я опускаю голову обратно на безопасный уровень и смотрю на его руку, которая всё ещё осторожно держит мой рукав, будто я — якорь.
Я мягко прочищаю горло. — Эм. Хочешь выпить? — спрашиваю я, надеясь, что смогу улизнуть под этим предлогом.
Он мычит. — Давай возьмём тебе. Гонка скоро начнётся, так что я выпью после.
Мать твою. Я продолжаю закапывать себя всё глубже. Если он узнает, что я не та девушка, за которую он меня принимает, мне конец.
Он не отпускает меня, пока мы направляемся к другой части вечеринки. Я несколько раз оборачиваюсь, надеясь увидеть Грэма и что он меня спасёт. Но нет никаких признаков его, и я предоставлена той судьбе, что выпала мне сегодня ночью.
Я не могу не заметить, как усталы глаза Романа, когда он берёт напиток из кулера и бросает его мне. Я убеждаюсь, что опускаю голову ниже, прежде чем он поднимает взгляд.
— Знаешь… Ты выглядишь довольно уставшим. Ты достаточно высыпаешься?
Он замирает, затем зажигает сигарету и глубоко затягивается.
— Говорит девушка, которая выглядит так, будто только что вылезла из-под нефтяного разлива.
Мои брови удивлённо поднимаются, и я смотрю вниз на толстовку. Она покрыта тёмно-красными и чёрными пятнами. Их не было на Грэме, когда он побежал за Хейли. Какого чёрта случилось?
Кровь отливает от моего лица, дыхание становится тяжёлым. Она сказала, что он опасен… Он причинил ей боль?
— Расслабься. Это похоже на масло, — беспечно говорит Роман. Это он подтверждает, что это кровь? Я должна вести себя непринуждённо, иначе он может что-то заподозрить, напоминаю я себе.
Роман молчит, пока я потягиваю сангрию, которую он мне взял. Это та, которую я хотела с самого начала, так что я не жалуюсь — пью её и следую за ним по грунтовой дороге в сторону задней части горы.
Кажется, вся вечеринка движется в эту сторону. Я внимательно слежу глазами за его маленьким культом в толпе, надеясь, что когда они воссоединятся, как маленькие щенки, я смогу улизнуть. Мне очень не нравится притворяться кем-то. В мою защиту, я не пыталась себя выдавать. Он просто предположил.
— Похоже, они собираются просто наблюдать с трибун. Ладно, тогда ты со мной, — бормочет он, протягивая руку за моей пустой банкой. Я кладу её ему на ладонь, он бросает её в мусорное ведро, затем подходит к затемнённому «Мерседесу». Он выглядит так, будто над ним поработали после покупки, чтобы он выглядел более… агрессивным — вот какое слово я бы использовала.
Он выглядит знакомым, но я слишком в панике, чтобы много думать об этом.
У меня в животе всё переворачивается, когда Роман заводит машину и смотрит прямо на меня, будто я должна сесть.
— Ты в порядке? — спрашивает он, уголок его губ начинает опускаться в хмурую ухмылку. Я повернула голову немного слишком поздно — кажется, он увидел моё лицо.
Игра окончена. Я инстинктивно качаю головой и разворачиваюсь, чтобы бежать. Он достаточно далеко, так что у меня есть шанс потеряться в толпе.
— Подожди, — кричит Роман. Его голос быстро заглушает музыка сверху и болтовня людей, которые стекаются на гоночную трассу и трибуны.
Моё сердце бешено колотится, я не осмеливаюсь оглядываться назад. Нет никакого грёбаного шанса, что я сяду в машину, а уж тем более буду участвовать в гонке, с этим психопатом.
— Эй, ты украла мою толстовку! — Голос Грэма разносится по воздуху, и я никогда не хотела умереть больше, чем в этот момент. Моя голова резко поднимается, и я встречаюсь взглядом с Грэмом. Он с мужчиной, которого я ещё не встречала. Мужчина смотрит прямо на меня, как раз когда удивление пробегает по лицу Грэма, а затем он тупо кричит: — Брайар?
Сказать, что мои ноги превратились в камень, — ничего не сказать. Я бросаю испуганный взгляд через плечо и вижу Романа, стоящего всего в нескольких футах позади меня. Его выражение лица нечитаемо, но его глаза пробегают по моему лицу, и я вижу, как от ярости играют мышцы на его челюсти.