Роман смотрит мимо меня на Грэма и говорит ледяным, ужасающим тоном:
— Сазерленд. Почему я не удивлён, что ты волочишься за новой девушкой в городе?
Губы Грэма приоткрыты, дёргаются, будто он хочет что-то сказать, но не может подобрать слов. Роман кладёт руку мне на плечи, по спине пробегает дрожь. Мои брови сходятся, когда Роман беспомощно уводит меня. Грэм просто смотрит — он не вмешивается, как я думала, он вмешается.
Что Роман имел в виду? Похоже, они знают друг друга гораздо лучше, чем дал понять Грэм. Я должна прикусить нижнюю губу, чтобы держать рот закрытым. Последнее, чего я хочу, — сделать эту ситуацию хуже.
Он тащит меня обратно к своей машине, где стоит кто-то моего роста в такой же толстовке и ждёт. Я не успеваю увидеть его лица, прежде чем меня пихают на пассажирское сиденье и захлопывают дверь перед моим носом, но готова поспорить, что это та девушка, за которую он меня принял.
Я обхватываю себя руками, дрожа, пока жду, когда он сядет с другой стороны. Он говорит несколько слов тому человеку, которым, как он думал, была я, и тот направляется к трибунам, где люди ждут начала гонки.
Роман распахивает дверь и плюхается на сиденье, ругаясь себе под нос, когда снова заводит двигатель.
Я пытаюсь открыть дверь, но она не поддаётся, и я не могу найти замок. Как, чёрт возьми, у автомехаников из глуши может быть такая машина?
Я стараюсь стать как можно меньше, впиваясь ногтями в ногу, чтобы наказать себя за свою глупость за то, что позволила этому случиться.
Тишина ожидания, когда он что-нибудь скажет, хуже, чем его вчерашний взрыв. Я наклоняюсь к двери насколько могу и внимательно наблюдаю за ним.
Он взъерошивает свои волосы с разочарованным вздохом, затем бросает на меня грозный взгляд.
— У тебя серьёзные проблемы, маленькая нахалка. Я тебя недостаточно напугал прошлой ночью? — Его глаза опускаются на мою талию, и я сдерживаю крик, когда он перегибается и берётся за ремень безопасности. Его запах накрывает меня, и с моих губ срывается маленький испуганный всхлип, когда он защёлкивает его
Лицо Романа всего в нескольких сантиметрах от моего, когда он поднимает на меня взгляд, отвратительно ухмыляясь.
— Ты думаешь, я стану прикасаться к такой ничтожной, как ты?
Ладно, больно.
Он опускает ручник и переводит машину в режим движения, двигаясь вперёд к черте, где остальные машины сейчас ревут двигателями.
— Держись за что-нибудь, если не хочешь разбить свою голову. Хотя я не расстроюсь, если ты это сделаешь, коварная нахалка.
Моя рука быстро хватается за дверную ручку.
— За кого ты меня принял? Я не хотела, чтобы меня тащили в машину с правой задницей Сатаны.
Роман закатывает глаза и сжимает челюсть.
— Хочешь верь, хочешь нет, но обычно у нас в машине есть доверенный напарник по гонке. У меня это скромная молодая женщина, которая не шляется с моим отрядом.
— Чувак, у тебя серьёзные проблемы с мамочкой, да? — огрызаюсь я на него и мгновенно жалею об этом, когда он мрачно смотрит на меня.
Он бросает один взгляд на моё оцепеневшее состояние и вздыхает, затем надевает шлем. Мне такого не дадут? Мне хочется трясти его и заставить отпустить меня из машины, но девушка с флагом уже выходит на трассу и готовится им махать.
— Если ты попытаешься отвлечь меня любым способом, я не задумываясь причиню тебе боль. Моя миссия не включает в себя пляски вокруг тупой сучки, — предупреждает Роман.
Как будто я думала, что вчера ненавидела его.
Я, блять, просто ненавижу его до глубины души.
Я вцепляюсь в предназначенные для этого ручки что есть сил, когда девушка с флагом крутит красным полотном и одним махом опускает его к земле. Подожди, он сказал «миссия»… Что, чёрт возьми, это должно означать…?
Роман бросает рычаг на первую передачу и вдавливает педаль газа в пол.
Песня «Thunderclouds» группы LSD грохочет из его динамиков, это ремикс, который я не узнаю, поэтому я смотрю на экран на приборной панели, и на нём написано «Lost Frequencies Remix». Салон автомобиля звукоизолирован, а динамики высшего класса, поэтому я едва ли слышу что-либо, кроме музыки, пульсирующей в моих венах, и бешеного рёва двигателя. Бас такой мощный, что вибрирует на моих бёдрах и вырывает у меня стон.
Слава богу, он не слышит ни одного из этих неловких звуков, которые я издаю. Не с таким-то чёртовым шумом вокруг — и уж точно не через тот шлем, который на нём. Перегрузка от резкого старта скручивает мой желудок в узел, и я едва могу заставить себя поднять взгляд на лобовое стекло, чтобы увидеть дорогу.