Еще где-то жильцы, устроив субботник по очистке дровяных сараев, обнаружили под грудой гнилой щепы два или три ящика патронов, а на Надеждинекой, возле самого Невского, против больницы, вдруг произошел взрыв.
Такие сообщения поступали почти ежедневно в милицию, и в Советы, и в Петроградскую Чрезвычайную Комиссию.
Многим — и тем, кто делал эти заявления, и тем, кто выслушивал их, — казалось, что ждать тут нечего: надо действовать. Спешно расследовать дело по горячим следам!
Двадцать второго и двадцать третьего мая группы добровольцев, рабочих, красноармейцев, милиционеров устроили ряд самочинных обысков в подозрительных местах — в квартирах бывших банкиров, крупных сановников, генералов, в особняках богачей. Не дожидаясь приказа сверху, они сами начали искать и выжигать белые гнезда: давно мозолили им глаза нити, ведущие к ним.
Зиновьевским молодчикам, вроде Бакаева, начальника Петроградской Чека, страшна была до холодного пота сама мысль о последствиях такой инициативы… Было предпринято все возможное, чтобы ее немедленно пресечь. Двадцать пятого мая в «Петроградской правде» появился приказ, подписанный Бакаевым, предупреждавший, что за самоуправные обыски инициаторы будут привлечены к судебной ответственности. В нем говорилось, что только особо уполномоченные им, Бакаевым, лица имеют право на такого рода действия. Формально он был прав; по сути же дела приказ, как позднее стало ясно, был вредительским.
Двадцать девятого мая Сталин по телеграфу известил Председателя Совета Народных Комиссаров о новом тяжелом несчастии: у дачной станции Сиверская в 60 километрах от Питера перешел на сторону противника Петроградский стрелковый полк. Фронт был открыт перед торжествующим врагом, задуманное нами наступление сорвано. Нескольких попавших в плен коммунистов при этом убили, других, взятых в плен, замучили. Комиссар бригады, Раков, не пожелал сдаваться. Расстреляв все патроны, оставшейся пулей он покончил с собой.
Телеграмма с первого слова до последнего дышала тревогой. Прибывающие на Питерский фронт из глубин страны подкрепления являются туда раздетыми и разутыми, плохо обученными, почти без оружия. Стойкость их и политическая сознательность — ниже всякой критики. Для приведения частей в порядок требуются недели, а терять нельзя даже суток.
Сталин просил во что бы то ни стало немедленно двинуть к Питеру хотя бы один вполне надежный и боеспособный полк, хоть один бронепоезд…
Ленин ответил без задержки и тоже телеграфно. Депеша содержала, как всегда, ясный и беспощадный анализ создавшегося положения. В его оценке учитель не расходился со своим учеником: оба смотрели на события глазами партии, оба видели мир в одинаковом свете.
Становилось все более бесспорным: белые наглеют час от часу. Эту наглость свою они начинают возводить в тактический принцип. Видимо, противник утвердился в убеждении, что Красная Армия не способна противостоять даже слабому врагу, если только его действия будут достаточно неожиданными и дерзкими.
За этой уверенностью, разумеется, стоял твердый расчет на другие факторы: на белых шпионов, которые кишели в красном тылу, на широко раскинувшуюся за нашей спиной сеть вредительства и диверсий.
Нельзя сказать, чтобы расчеты эти были неосновательными: только что на узловой станции Ново-Сокольники возле Великих Лук по невыясненным причинам взлетел в воздух огромный оклад снарядов, накопленный еще в дни мировой войны. Через несколько дней разыгралась трагедия в деревне Выра, погубившая комиссара Ракова.
На важнейших магистралях, ведущих к Питеру, то там, то здесь приключались внезапные поломки стрелок, странные аварии мостов, подозрительные и необъяснимые крушения. Да и с фронта, то с одной стороны, то с другой, то и дело доходил хмурый солдатский ропот: «Измена… Продают командиры со всех сторон!»
Телеграмма заканчивалась настоятельным советом — обратить на эти факты самое пристальное внимание. Сделать, что можно, для скорейшего раскрытия безусловно существующего заговора…
К этому времени на месте уже было известно: неблагополучно и тут, в самом Петрограде. Сведения о подпольной суете тайных врагов поступали ежедневно, ежечасно. Даже самые подслеповатые люди начинали понимать — победу фронта можно обеспечить только совершив полный одновременный разгром этого незримого тылового противника.
Так и было сделано. Сопротивление «законников» из бакаевской Чека удалось, наконец, сломить. В десятых числах июня на врага обрушилась беда, которой он никак не ожидал и к отражению которой совершенно не подготовился.