Вздрогнув, Павел очнулся. Солнце взошло. Нет, чтобы не упасть, не умереть, не захлебнуться во сне, был один исход — итти, итти, итти… Собрав все силы, всю волю, он медленно слез с камня, вышел из-за его бока на чистую воду и вдруг… Сердце его чуть не лопнуло. Он громко вскрикнул. Он еле удержался на ногах.
Солнце не только взошло. Оно уже осветило лес, далекие домишки на берегу за ним. Между этими легкими бараками высоко в небо был воткнут черной тонкой иглой флагшток. И на флагштоке, освещенный утром, колеблемый легким бризом, трепетал маленький, ясно видимый снизу флаг. Красный флаг. Красный?! Да, красный!
* * *Около полудня восемнадцатого июня трое красноармейцев с форта Серая Лошадь вышли по какому-то поводу к морю. Идя по песку, они увидели шагах в пятидесяти от себя прибитого волнами к берегу утопленника. Он лежал лицом вверх, у самой воды. Обращенное к небу лицо его было водянисто, бледно, страшно. Глаза затекли.
Красноармейцы подошли вплотную. Один из них хотел поискать, не сохранились ли в карманах мертвого какие-либо бумаги.
Нагнувшись, он осторожно попытался перевернуть тело, взявшись за синюю форменку. В тот же миг все внезапно бросились в стороны. Мертвец чуть-чуть приоткрыл глаза — обозначились только белые узкие щелки..
— Бра… братцы… — еле двигая языком, вздохнул он. — Не оставьте, брат…
Так Павел Дмитриевич Лепечев, матрос, комиссар «Гавриила», единственный из двухсот пленников, расстрелянных Неклюдовым на керновском мокром лугу, вернулся к своим, к красным.
Глава XXII ЧЕТЫРЕ ПИСЬМА
«Москва. Кремль. В. И. Ленину.
Перелом в наших частях начался. За неделю не было у нас ни одного случая частичных или групповых перебежек. Дезертиры возвращаются тысячами. Перебежки из лагеря противника в наш лагерь участились. За неделю к нам перебежало человек 400, большинство с оружием. Вчера днём началось наше наступление. Хотя обещанное подкрепление ещё не получено, стоять дальше на той же линии, на которой мы остановились, нельзя было — слишком близко до Питера. Пока что наступление идёт успешно, белые бегут, нами сегодня занята линия Керново — Воронино — Слепино — Касково. Взяты нами пленные, два или больше орудий, автоматы, патроны. Неприятельские суда не появляются, видимо, боятся Красной Горки, которая теперь вполне наша. Срочно вышлите 2 миллиона патронов в моё распоряжение для 6-й дивизии…
И. Сталин».
II«Дорогой наш товарищ и друг, Федченко!
Пишу это письмо не я один, а вся ораниенбаумская сводного отряда красных курсантов рота. Пишу из известного тебе места. Сижу в садочке в деревне Копорье, полевей мостика, и смотрю на старинный замок, который ты доблестно защищал от врага. Мы туда ходили и видели все, как ты нам объяснял, и земля еще выбита, где твой «максим» стоял, и гильзы валяются, которые мальчишки еще не растащили. Но уже молодая травка густо растет на этом месте. Так и на наших костях, брат Вася, скоро пойдет густая новая поросль, и не останется, видать, и следов от боев, где мы за великое дело кровь отдавали… И радостно и жалко…
Дорогой друг Василий! Буду тебе все объяснять по порядку. Как взяли Горку, какой-то чудак приказал: курсантов — в тыл для обучения. Уже стали с позиции снимать.
Прямо скажу — прошел у нас ропот. Курсант да матрос в армии, как в теле кости. Куда же нас уводить?
Ну, наш командир, пока распоряжение выполнялось, сообщил кому следует, даже говорили — в Цека партии. После чего приказ отменился. Кому надо, была вздрючка, а мы остались у врага против Копорья, как бельмо на глазу. И 21-го числа пошли вперед в составе 6-й дивизии и выбили врага из деревни Керново.
Ну, дорогой наш друг Василий Федченко, умирать будем — про эту деревню забыть нельзя.
Когда пришли мы туда — солнце за лес. Вышли за деревню на мокрую луговинку. Там мы увидели шесть рвов. И в них кое-как сброшены честные наши товарищи, расстрелянные белым гадом Неклюдовым. Одни рвы совсем зарыты, другие наполовину, а два рва совсем не закопаны, даже убитых скинуть не успели. И они лежали в кустах, кто как лег в последний час, — человек около шестидесяти. Ну, Вася, видел бы ты это!.. Тихо-тихо, только вороны на соснах каркают. Солнце красное-красное. По болоту стоит туман. Ветра нет, цветы белые в траве цветут, которые ночью сильно пахнут. Ох, и сейчас еще мутит меня от этого запаха.