Комиссар Мельникова оглянулась. Где командир роты? На глаза ей сразу же попался худенький мальчик, бежавший к ней из-за кустов. «Худо дело, комиссар! — кричал он. — Командира убило, ротного… Теперь — пропало все!» Антонина рванулась вперед… Около, прислоненная к ольховому стволу, стояла чья-то винтовка. Она схватила ее.
— Товарищи! Товарищи! Милые, вперед, за мной!..
Резервная рота услышала и увидела ее. Около сотни человек, щелкая на бегу затворами, кинулось из оврага наверх, столкнулось с бегущими со склона вниз белыми… На миг все смешалось… Потом противник дрогнул и бросился обратно… Медленно, отстреливаясь, отошли к своему овражку и наши. На скате горы рвались снаряды…
Прошло две или три минуты ожидания. Потом быстрый шум побежал по рядам… «А где же комиссар наш, ребята? Комиссар-то — где?»
Комиссара не было видно.
* * *Белые как быстро налетели сверху, так же быстро промчались дальше вниз. Двое или трое пробежали совсем рядом. Антонина Мельникова закрыла глаза, притворилась мертвой: пристрелят, если не хуже! Минуту спустя она осталась одна в неглубокой глиняной яме, на самых начальных ступенях подъема к Каграссарской высоте.
Проклятые Каграссары! Вторые сутки! Странно только, почему не больно? Шевельнуться нельзя, а боли нет… Ой, только бы они не прорвали нас!
Гора над ней вся трещала зигзагами ружейного огня; работали два или три пулемета — белые. Но над гребнем рвались десятками наши шрапнели. Кое-где по склону поминутно вскидывались вверх — землей, дымом — фугасные. Если бы она не оглохла от разрыва, который свалил ее, она слышала бы теперь непрерывный свист пуль, вой снарядов…
На гребне горы была деревня Никулино. Она сгорела еще третьего дня. Десятки деревьев: рябин, берез, дубков, росших возле изб, — почернели, обуглились. Но дальше к востоку, поодаль от построек, одно дерево уцелело. Это была липа — кудрявая, раскидистая, с кроной в виде правильного купола. Тоня Мельникова на нее вела своих башкир во время последней атаки. На нее и она, и командир Королев, и все бойцы смотрели с ненавистью и надеждой во все время этого наступления. «Отдельно стоящее дерево на вершине Каграссарской возвышенности». — Да, да! Вот оно! Оно и сейчас было у нее перед глазами.
Она хотела поднять голову, еще пристальней всмотреться в липу, но в этот же миг страшная слабость оплеснула ее. Сразу совершенно обессилев, она упала головой на глину.
«Милые! — подумалось ей. — Милые! Отбейте гору».
* * *Командир Королев сердито кричал сквозь шум боя своему помощнику, сидя по колено в воде у телефона за вывернутым из торфяника огромным древним пнем.
— Ну вот! Я так и знал! Говорил ей! Зачем было итти? Вот и убили. Такой комиссар! Эх! Пойдете — в оба смотрите: хоть тело-то чтоб мне вынесли… А, да, да! Алло! Алло! — вдруг закричал он, отчаянно дуя в трубку. — Да! Шестая? Шестая? Где ты? Ну, я второй… Плохо! Смяли. Жмут. Опять сел в болото… Да, держимся… но — трещим! Комиссара убили. Мельникову, комиссара… Да, слушаю… На отдельную липу? Так и шли. А кто? Курсанты? Давайте, давайте свежих. У меня 25 процентов… Что? Флот поддержит? Да что вы? Откуда флот? А? Шестая! Шестая! Эй!
Шестая исчезла.
Он передал трубку связисту.
— Просят продержаться до половины первого. Пять минут! На липу опять итти… Говорят — флот сейчас поддержит. Какой флот — не пойму. Моряки, что ли?
* * *В эти минуты тысячи глаз с разных сторон, с разными Чувствами смотрели на одну и ту же липу на Каграссарской высоте.
— Наши позиции, ваше превосходительство? Изволите видеть — отдельно стоящее дерево на длинной горе… Они как раз там… — указывали на нее из Красного, от лагерей, офицеры родзянковского штаба.
— Ориентир — отдельно стоящее дерево. Прицел такой-то… — командовали орудийным расчетам белые артиллеристы с Дудергофских и Шулколовских высот.
— Направление по отдельно стоящей липе! — как эхо, отвечали им командиры красных батарей, стоявших в Лигове, возле самого вокзала. — Беглый!
— Направление, товарищи, будете выдерживать, ориентируясь на это отдельное дерево, видите — вон там, на горе перед нами… — сказал командир того курсантского батальона, с которым шел на Каграссары Вася Федченко. — Слева от нас Башкирский. Они уже много вынесли. Через пять минут мы пойдем туда при гораздо более мощной артиллерийской поддержке. И — отчасти во фланг передовым цепям врага. Надо помочь героям-башкирам… Пока не дойдем до дерева — назад не смотреть! Ну…
* * *