Три минуты спустя Вася Федченко стоял уже на шоссе около пляшущих на месте лошадей. Ноги его дрожали еще от волнения. В темноте слабо и таинственно поблескивала луна. Светлая полоса дороги уходила и вперед и назад.
— А, Федченко! — говорил теперь Васе комбат 2 Абраменко. — Каким ветром ты здесь? Впрочем, тебя-то мне и нужно. Слушай, комиссар, ведь это повезло! Вот что, Федченко. Тут до Копорья не больше километров пяти-шести. Бояться пока нечего, поднажмите… И двух часов пути нет. Давайте туда ваш пулемет поскорее… Если кто отстанет — не задерживайтесь. Да! Поди-ка сюда. — Он наклонился к Васиному уху. — Я тебе пропуск дам… Понял? Ну, едем, комиссар! Время не ждет!..
* * *Возвращаясь к своим, Вася чуть-чуть заблудился и попал, уже около самого места, в еле заметный во мраке овражек. Окликать ему показалось опасным.
До боли напрягая глаза, он долго стоял и вглядывался в неверный лесной мрак и никак не мог понять, куда податься.
Вдруг совсем рядом он услышал сдержанный говор.
— Нет, брат, этого ты не скажи! — мирно, тихонько бормотал кто-то. — Великое дело, какая у человека голова, какое у него образование! Вот возьми ты нашего парнишку, ведь в сыны нам с тобой годится, а он нас ведет, не мы его. А почему? А потому — у него конпас. Опять же карта. Вот он и ведет. Против нас он с образованием — двойной человек. В таком деле конпас — все!
— Ну вот, заладил: «конпас», «конпас»! — отозвался второй знакомый голос, — кто с тобой спорить будет, Петрович? Компас — хорошая вещь, да не в нем одном дело! Тут еще другой компас действует, вот я тебе что скажу. Тут знаешь, что действует? Партия! Вот тебе и компас, вот тебе и карта… Я, брат, второй год в Красной Армии воюю, семь фронтов прошел, каких только командиров не видел, и царских и советских… А всюду — одно! Как партейный человек, так он — вовсе от других отменный; точно другим молоком кормлен. «Чим?!» Эх, ты: «чим!», очень просто — чем! Мы с тобой с сегодня на завтра куда глаза глядят перекатываемся, а партейный знает, куда итти надо. Мы с тобой постояли, покрутили пальцами — куда кинуться: то ли вправо, то ли влево?.. А партейный человек, он не собьется, он вперед как с высокого маяка смотрит. Ему не один завтрашний, ему и послезавтрашний день открыт. С ним заодно, где самому не усмотреть, с ним вместе Ленин в Москве думает! Вся партия думает! Вот, брат, какой у него главный компас…
Вася сделал шаг вперед. Хряснул сучок.
— Эй, кто там? — вполголоса окликнули его из мрака. Карпов и Петя Шарок стояли на тропинке в дозоре. Васе вдруг стало очень тепло и приятно от близости своих, от того, что он нес им хорошие вести, от того, что он только что услышал…
Карпов шел по тропинке рядом с ним. От его шинели пахло сырой шерстью. Иногда зубы его постукивали.
— Ты что, товарищ Карпов? — спросил его Вася. — Замерз, что ли?
— Никак нет, товарищ начальник, — вдруг ободрясь, браво ответил бородач. — Так что чисто вспотел, дрожавши!.. — И он сам засмеялся, очень довольный своей выдумкой…
Около одиннадцати часов ночи сборный взвод под командованием Василия Федченки, пулеметчика 53-го полка, вышел на большак между деревнями Подозванье и Копорье и, свернув по нему к западу, добрался до околицы второй из этих деревень.
* * *Тучи сгустились. За ними бледно брезжила луна, но света она не давала. Стал накрапывать мелкий надоедливый дождь-моросей, совсем не майский, скорее сентябрьский. Еле заметной, но противной сыростью он ложился на шинели, на волосы, на винтовки. Все кругом как-то отяжелело.
Деревня Копорье встретила маленький отряд недоверчивой, пугливой и настороженной темнотой, которая всегда сгущается по ночам там, где фронт прорван, где в непонятном движении перемешались части — свои и противника.
В полукилометре от околицы из-за какого-то сарая вынырнул дозор ближнего охранения.
— Стой! Кто идет? Что пропуск?
Вася сказал пропуск на ухо постовому. Пропуск был! «Пуля».
— Что отзыв? — придирчиво спросил он тотчас же и почувствовал, как не только его собственные руки, но и руки всех остальных людей за его спиной выжидательно сжали винтовки. Кто его знает? В такой заварухе, какая царила вокруг, ничему нельзя было верить; сейчас в Копорье наши, через полчаса — они…
Но отзыв был правильный: «Петроград».
— Все в порядке, товарищи! Вольно!
Повидимому, комбат Абраменко и тот комиссар уже распорядились на случай прибытия отряда. Постовой махнул рукой в темноту, влево. Там около моста через ров должен был быть дом учителя. Туда и велено было стать прибывшим.
Минут через пять, хлюпая сапогами по свежеразведенной дождем копорской грязи, взвод Василия Федченки вместе с приставшими к нему по дороге «вольными» расположился на ночевку в учительском сарае.