— Сейчас поправим наводку, — сообщил мне фон Циглер, — и второй подарочек пойдёт. У меня парни хорошие, с военной выучкой, не чета раскрашенным солдатикам Шерловского и бандитам Сивера. Мы своё дело знаем хорошо.
Второй снаряд в самом деле быстро последовал за первым. Он снёс почти всё основание уцелевшей башни и окончательно доломал ворота. Теперь вход на Фабрику для конницы Сивера и Шерловского был открыт.
— Командуй, — обернулся я к Циглеру, — теперь каждая минута на счету.
Тот кинул на меня взгляд, ясно говорящий «не учи учёного», и быстро рявкнул приказ выдвигаться в эбонитовую трубку внутреннего телефона. Бронепоезд, до того напоминавший сонный муравейник, словно ожил. Стук теперь раздавался чаще и звонче, по металлическому полу, который здесь называли на флотский манер палубой, застучали десятки ног — команда становилась по местам, назначенным боевым расписанием, трижды протрубил гудок, словно бросая вызов всем вокруг. Паровоз дёрнулся вперёд, увлекая за собой блиндированные боевые вагоны и платформы, где разместилась пехота Сивера. С характерным звоном сцепок бронепоезд покатился вперёд — к Фабрике.
— Началось, — прокомментировал увиденное в дальномере Циглер, и я снова приник к линзам.
А посмотреть там было на что.
Совместная атака красных курток и крылатых гусар выглядела весьма эффектно. Одетые в кирасы защитного цвета и шлемы, с длинными винтовками, заменявшими им пики, с небольшими крыльями, прикреплёнными к сёдлам, гусары восседали на могучих конях, впору рыцарям прежних войн, той кавалерии, что наводила ужас на врагов на поле боя. Они палили на скаку по защитникам Фабрики, пытающимся выставить хоть какой-то рубеж обороны на месте упавших ворот и разнесённых снарядами бронепоезда секций стены. Солдаты в серых шинелях падали один за другим, не успевая даже оружия вскинуть. Кони красных курток были пониже и выглядели не столь могучими, однако в резвости не уступали гусарским скакунам. Кавалеристы Сивера неслись, вскинув длинные сабли или выставив их перед собой, готовые рубить всякого, кто окажется достаточно близко, и вряд ли кто-то сумеет пережить хотя бы один удар.
И снова я слышал конский топот и храп, выкрики людей, звон оружия, громкие выстрелы длинных гусарских винтовок, хотя и не мог. Все эти звуки породило моё воображение, дорисовав их у меня в голове. Я слишком хорошо знаю, как выглядит умелая кавалерийская атака, и слишком хорошо знаю, чем она заканчивается. Но в этот раз всё было совсем иначе.
Для начала под ноги всадникам посыпались дымовые шашки, и спустя минуту, не больше, всё заволокло густым, как молоко, туманом.
— Что за… — начал было Циглер, оторвавшись от линз дальномера, но лишь для того, чтобы увидеть мой пистолет, смотрящий ему в лицо.
— Дальше тебе смотреть не стоит, — честно сказал я, и прежде чем гном успел выдернуть из кобуры свой майзер, всадил ему пулю в лоб, а после ещё дважды нажал на курок — просто для верности. Черепа у гномов прочные, и сами они весьма живучи, с одного выстрела пристрелить их насмерть удаётся не всегда. Я не хотел испытывать судьбу и действовал наверняка, превратив голову Циглера в кровавое решето. Внутри бронепоезда стоял такой шум, что никто не услышал ни выстрелов, ни звука падения тела.
Отодвинув труп фон Циглера-Амасийского в угол боевой рубки, я снова приник к линзам дальномера. То, что я там видел, можно было назвать бойней или резнёй, кому какое слово нравится больше.
На смену быстро отступившим солдатам в серых шинелях пришли две шагающих боевых машины, вооружённые скорострельными пушками и спаренными пулемётами. Больше всего они походили на округлые бочки для воды, поставленные на собранные из металлоконструкций ноги, напоминающие ноги насекомых. Передвигались эти шагатели медленно, переваливаясь с ноги на ногу, словно разбуженные среди зимы медведи. Очень злые медведи, готовые нести смерть всему живому. Длинные очереди спаренных пулемётов срезали гусар с красными куртками не хуже синих лучей смерти. Скорострельные пушки швырялись осколочными снарядами, убивая и калеча всадников вместе с лошадьми. И снова воображение услужливо дорисовывало мне все звуки, которых я не слышал.
К боевым шагателям присоединились солдаты, одетые в тяжёлую штурмовую броню незнакомого вида, вооружены они были ручными пулемётами и стрелять умудрялись на ходу. Видимо, доспехи воинов не только защищали их, но и благодаря конструкции увеличивали силу, давая возможность вести из пулемётов прицельный огонь с рук.