— Хороший грузовик, — сказала я.
Разблокировав двери, он рывком открыл дверь для меня. При этом я не услышала никакого «пожалуйста», но мне показалось, что я увидела незначительный след от улыбки, играющей на его губах. Повезло улыбочке, я бы тоже не отказалась поиграть с этими губами. Боже, я точно пьяна. Надеюсь, мой рот не выпалит еще какую-нибудь глупость по дороге домой. Теперь мне надо было добраться до ручки двери и затащить свой пьяный зад в этого монстра. И я снова была оскорблена, когда Пол схватил меня за талию и практически закинул на сиденье.
— Спасибо, — успела сказать я перед тем, как он закрыл дверь и обошел машину, чтобы сесть за руль.
Я сама справлялась с ремнем безопасности, пока двигатель оживал.
Как только мы двинулись, я услышала:
— Ты долго работаешь на Грега?
Вау! Общение!
— Не очень, — ответила я.
Мне все больше хотелось спать и все труднее становилось управлять словами, вылетающими из моего рта. Он, казалось, внезапно заинтересовался общением со мной, так что мне нужно было постараться выдать самое лучшее, на что я была сейчас способна.
— Я закончила обучение в УЮК (прим. перев. — Университет Южной Калифорнии) в прошлом июне. Грег взял меня на стажировку, когда я еще училась в школе, так что между той и моей постоянной работой сейчас, прошло уже, я думаю, около года.
Кивнув, он добавил:
— Грег — хороший парень.
— Да, он такой. Я счастливица.
Моя голова становилось все тяжелее и тяжелее для того, чтобы шея могла ее удержать. А все мои мольбы были только о том, чтобы мой желудок не вывернуло прямо на сиденье.
— Сэм фактически спас меня. Он был одним из моих частично занятых преподавателей в УЮК, и он представил меня Грегу. Я люблю работать там, и они действительно стали моими хорошими друзьями. Я многим обязана им.
— Да, Грег — лучший квалифицированный тренер, который у меня был, — добавил он.— Он, определенно, знаток своего дела. Его видение разницы между спортсменами — большое дело. Могу сказать, что он никогда не тренировал меня так же, как бейсболиста или футболиста. Это была самая ценная наука, которую я узнал от Сэма.
— Как долго ты участвуешь в боях? — спросила я.
— Около восьми лет, — ответил он.
— Восемь лет? Ты был еще в средней школе, когда начал? — спросила я, на что он засмеялся.
Изменения на его лице, вызванные смехом, заставили трепетать бабочек в моем животе. Он был сногсшибателен.
— Мне было восемнадцать лет, когда я начал. Я был борцом в средней школе.
Делая математические подсчеты в своей пьяной голове, я почувствовала, как веки смыкаются. Нет, нет, нет! Нельзя было позволить себе опозориться еще больше. Я будто видела себя со стороны: в отключке, пускающая слюни, в грязной одежде. Нет, с этим срочно нужно было что-то делать.
— Так ты очень хорош? — спросила я, осознавая свою беспомощность в попытках заставить свои слова звучать правильно.
Он снова засмеялся. Боже, как же мне это нравилось. Он действительно должен делать это намного чаще.
— Я выиграл несколько чемпионатов и турниров, — сказал он.
— Какие, например? — во мне проснулся интерес.
Большинство спортсменов любят говорить о своих успехах. Однако этот парень точно не входил в их число. Скорее, информацию из него приходилось вытаскивать клещами.
Он ответил:
— Когда мне было двадцать один, я победил на King of the Cage2. Потом, в 2010 году, я отправился в Японию и победил на 3UFC Japan Tournament, в прошлом году я победил на UFC TUF Middleweight tournament4.
— Великолепно, — ответила я.
Это было последним, что я помнила из того, что говорила. Я надеялась... в любом случае, позже, когда я протрезвела, что это было все, что я сказала. Мой рот иногда не поддается контролю, когда я взволнованна и встревожена. Одному Богу известно, что может выдать мой речевой аппарат в бессознательном состоянии.
Глава 3.
Я проснулась от дикой головной боли и сухости во рту. Боже, как же я ненавидела себя в этот момент за то, что напилась вчера до чертиков. Пора было бы уже выучить, что пить мне нельзя, а если и можно, то очень мало. Когда же я аккуратно перевернулась, чтобы не вызвать новых болевых ощущений, меня накрыла невероятная паника, скрутившая в животе узлы. Я была не дома. От резкого прыжка в кровати незнакомая обстановка в комнате закружилась перед глазами. Пришлось застыть на месте, чтобы эта карусель остановилась, и после остановки мои глаза еще раз смогли, на этот раз внимательнее, рассмотреть интерьер. В этот момент я осознала, что сижу на кровати огромных размеров, в бюстгальтере и плавках, однозначно в мужской спальне. Вот же дерьмо! Какого черта я натворила?