И вот в 1967 году Василия Ивановича «выдвинули». «Покушались» на него и до этого, но не отдавал директор комбината, знаменитый Голованов. Все-таки взяли, оторвали от любимого дела, поставили управлять городом.
Василий Иванович относится к своей должности мэра спокойно, серьезно. Не в характере этого крупного, тяжеловесного человека обнаруживать чувства.
Насколько мучительно поначалу — разговорить голову, настолько легко доверяется собеседнику его жена, Александра Ивановна.
— Советская работа — очень тяжелая, — говорит она. — Я знаю, я в исполкоме заведовала общим отделом. Когда Василия Ивановича мэром сделали, надо было мне сразу уйти, но не смогла, очень уж к работе привыкла, с 1945 года я тут... Муж казался мне неопытным, я невольно ему все время советы давала — по всем буквально вопросам. Он меня и уволил... Направил на работу в комиссию по делам несовершеннолетних. Я не жалуюсь — и здесь работы по горло. Да, Василий Иванович хоть и муж мне, но дипломат...
Дорого обходится голове совпадение его фамилии с псевдонимом Сергея Кострикова. Широко бытует легенда, будто в морозную зиму 1930 года при кровавых сполохах северного сияния нашли у входа в барак замерзающего младенца. Выходили добрые люди подкидыша, подобрали ему имя и отчество, какие были у первого управляющего комбината «Апатит», молодого двухметрового гиганта с голубыми глазами, Василия Ивановича Кондрикова, «князя тундры», как называли его за размах решений, за самостоятельность поведения, за безграничность власти (короткая жизнь Кондрикова заслуживает особого повествования). А фамилию для подкидыша позаимствовали у С. М. Кирова, который много внимания уделял Хибинской новостройке. Это одна легенда, а сколько их бродило и бродит!
Всем метрику не покажешь. Всем не скажешь, что разные бывают совпадения. Я, например, знаю, что в одной ленинградской школе и в одном классе учились одновременно Пушкин, Некрасов, Боборыкин и даже молодой человек по фамилии Школа. И ничего, никаких вопросов ни у кого не возникало...
Старое деревянное здание горисполкома было серо-голубым, частью в три этажа, частью — в два. Синие оконные рамы.
Сюда я пришел знакомиться с Кировым. Над высоким выступом здания, который я прозвал «башней» (уж не старинная ли ратуша привиделась тут строителю?), реял красный флаг. В открытом окне второго этажа щелкала семечки бабушка в белом с цветами платке — того самого стародавнего стиля, что так моден нынче.
Подхожу, толкаю дверь.
— А не войдешь, — говорит сверху бабушка.
— Почему?
— А заперла я.
За окнами первого этажа неясный гул заседания. Узнав, что я к Василию Ивановичу, бабушка становится приветливей, спускается и открывает дверь.
Заседание заканчивается, выходит Киров. Первое впечатление от этой встречи — передо мной ссутулившийся от непомерной усталости человек, для которого мир утратил вкус. Через силу улыбается мне: «Откуда ты?! Зачем?!» — читаю в его глазах.
Через пару недель Василий Иванович уезжает в отпуск. За год устал безмерно.
В ведении Кирова отделы финансовый, госдохода, народного образования, здравоохранения, торговли, культуры, внутренних дел... Добавьте к ним такие службы, как военно-учетный стол, комитет физкультуры, комитет народного контроля, Общество охраны памятников истории и культуры, штаб гражданской обороны, бюро загс, горсобес, добавьте инструкторов госстатистики, управление коммунального хозяйства, уполномоченного по использованию трудовых резервов, госстрах, бухгалтерские дела, общий отдел, секретаря по делам несовершеннолетних, — кажется, ничего я не пропустил, перечислил все подразделения... И перед каждым подразделением непочатый край работы.
Нет, это так говорится только — «непочатый», это преувеличение, гипербола. Конечно, начало уже есть. И не одно. Первое приходится на 1930 год, когда появились тут добытчики апатита; второе — на 1956 год, когда город залечил свои раны, восстановил утраченное во время войны; было, пожалуй, и третье — в 1971 году, когда численность населения, до того падавшая, стала медленно, но неуклонно возрастать.
Какое же начало, когда в городе (к нему я отношу и все территории, подчиненные горсовету) на 54 тысячи жителей — пять средних школ, семь школ восьмилетних, две вечерние, есть музыкальные школы, замечательная школа искусств; в больничных учреждениях почти 700 коек, 230 врачей и свыше 700 медсестер; в 16 библиотеках 420 тысяч книг, 70 процентов населения — читатели этих библиотек? Какое же начало, когда свыше 1700 жителей имеют высшее образование, а почти 4000— среднее специальное? Цифры постоянно меняются — но в лучшую сторону меняются, не в худшую. Значение этих изменений к лучшему огромно.