Не случайно, конечно, развитие бурения вообще, а глубокого и сверхглубокого в особенности, шло довольно медленно. На континентах Земли сегодня уже пробурено несколько миллионов скважин, но лишь тысячи из них перешагнули пятикилометровый рубеж и только немногим более сотни — рубеж семи километров. А скважин, преодолевших глубину девяти километров, пока всего три. Одна из них — теперь абсолютная рекордсменка глубины — наша Кольская. Правда, подходит к девяти километрам и Саатлинская скважина в Закавказье, а за ней в ближайшие годы, конечно, последуют и другие. Однако едва ли до конца нынешнего века буровикам и геологам удастся углубиться ниже пятнадцати километров. Техническая сторона этой задачи, как показывает опыт бурения Кольской сверхглубокой, по-видимому, потребует коренной перестройки самой технологии бурения — может быть, особых турбин, укрепленных на конце неподвижной, но сверхпрочной и сверхлегкой колонны труб, а может быть, и принципиально иного способа проходки в виде серии непрерывных микровзрывов, прожигания с помощью атомной энергии и так далее. Однако большинство подобных процессов пока еще находится на грани научной фантастики.
2 апреля 1966 года на берегу заполярного озера с длинным, красивым и труднопроизносимым названием Вилгис-Коддео-айвин-ярви, что означает «Волчье озеро под горой», членами рабочей комиссии: В. О. Белоруссовым, М. И. Ворожбитовым, Д. М. Губерманом, Ю. Ф. Киселевым, Г. И. Соколовым, А. М. Властовским была определена точка заложения сверхглубокой скважины.
Историческая точка! Не зря руководили комиссией академик В. И. Смирнов и член-корреспондент АН СССР Г.И. Горбунов.
Потом Д. М. Губерман возглавил Кольскую геологоразведочную экспедицию. Он делал главное — подбирал кадры. Создавал коллектив.
Три года ушло на подготовительные работы: дорогу к будущей скважине, рабочие помещения, подсобное хозяйство. Достаточно привести одну только впечатляющую цифру: из пятисот с лишним предложений, поступивших в Кольскую геологоразведочную экспедицию от специалистов, имеющих опыт проходки глубоких скважин, в 1969 году были отобраны сорок девять кандидатур!
Пятьсот предложений — и всего полсотни кандидатов! Отбор для сверхглубокой был сверхстрогим...
Вместе с коллективом рос и начальник. Рос как руководитель, как специалист. На материале скважины защитил кандидатскую диссертацию.
«Приказ... от 11 августа 1969 года:
Ланева Владимира Степановича, прибывшего в порядке перевода из Кольского геологического управления, зачислить главным геологом Кольской геологоразведочной экспедиции сверхглубокого бурения, с окладом по штатному расписанию...»
Тридцатисемилетний геолог прибыл сюда, преисполненный самых смелых и дерзких надежд. И вот тринадцать лет он работает на переднем крае геологической науки. Именно здесь, на сверхглубоких, проходит сейчас этот край. Здесь, да еще на дне океанов и у вулканологов, которые пытаются заглянуть в отдушины земных недр. Пожалуй, это сейчас три главных направления прямого наступления на подземный «космос». Дальнейшие успехи и теоретической, и прикладной геологии в значительной степени определяются успехами прорыва на этих трех главных направлениях.
Тринадцать лет поисков, риска, разочарований, новых поисков — и поразительных открытий...
Тринадцать лет — все это время вложено в организацию геологического коллектива, в научно-исследовательскую работу, иными словами — в идею сверхглубокой. Но не только, разумеется, время — он, Ланев, вложил в идею скважины всю свою неуемную душу — а это, как вы понимаете, никакими штатными расписаниями не предусмотрено!
Говорит Ланев Владимир Степанович, главный геолог Кольской сверхглубокой:
— Американцы набрали значительный опыт в бурении глубоких и очень глубоких нефтяных скважин.
Мы тоже начинали, конечно, не на пустом месте: много бурили пяти-семикилометровых скважин в нефтеносных структурах, но — по осадочным породам. Это, в общем, совсем другое дело. Были у нас и две глубокие скважины, которые прошли по кристаллическим породам более двух километров.
Но замахнуться на пятнадцать тысяч, да еще по кристаллическим породам!.. Американские специалисты считали наш проект авантюрой... Они еще не были готовы к новому, принципиально отличному от их методики, турбинному бурению.
— Идея турбобура ведь наша, отечественная?
— Да, и турбобур назван именем Капелюшникова. В сущности, его идея проста и наглядна. Для высоких скоростей вращения нужен определенный напор. Так вот — турбинная секция, опускаемая в скважину, как раз и предназначена для преобразования гидравлической энергии промывочной жидкости (это — глинистый раствор с определенными добавками) в механическую энергию вращения долота.