Доброжелательность, гостеприимство и интерес. И все это — искренне, неформально. Их ощущаешь везде — на улице, в гостинице, на предприятиях, где мы встречались с трудящимися.
Вот мы на Первой апатито-нефелиновой обогатительной фабрике. Между сменами одни задержались, другие пришли пораньше. Красный уголок полон. Вспомнили, как в 1930 году на берегу озера Большой Вудъявр артель землекопов (не экскаваторы, а — землекопы) начала копать котлован. На высоту двухэтажного дома через несколько площадок выкидывалась обыкновенными лопатами земля. Через тринадцать месяцев фабрика была готова.
В сентябре 1931 года апатитовый концентрат был получен в промышленных масштабах. Впоследствии, через два года, было принято решение о расширении фабрики, о ее модернизации. На фабрике постоянно снималось устаревшее оборудование, ставилось новое, более производительное.
Уже в конце июня 1941 года Кировск подвергся бомбардировкам — рудник, вокзал, железные дороги, жилые кварталы, — фашисты понимали значение Кировска. Главный корпус обогатительной фабрики был разрушен. После эвакуации в Кировске осталось почти втрое меньше населения, чем до войны.
Но люди самоотверженно работали для фронта. В годы войны и на фронте и в тылу все знали о бутылках с самовоспламеняющейся жидкостью, которые широко применялись для борьбы с танками врага. В штольнях Кировского рудника при слабом свете изготовлялось это оружие. Многие жители участвовали в строительстве оборонительных рубежей на Мурманском и Кандалакшском направлениях.
Родители тех, кто сидел сейчас в красном уголке, уже в 1943 году восстанавливали фабрику, возводили разрушенные фашистскими бомбежками стены, сбивали двухметровые панцири льда в горных выработках, вывозили из забоев смерзшуюся руду. И фабрика ожила. В конце апреля 1944 года была дана первая тысяча тонн концентрата. Не так это много — тысяча тонн. Но в колхозах и совхозах, получив и эту малость, люди видели — живет Кировск, работает, трудится. И это, может, было важнее самих удобрений!
В семьях кировчан живут рассказы о том героическом времени, чтят память погибших, помнят о трудовом подвиге тех, кто работал для победы, чтобы затем трудиться для самого мирного дела — выращивания хлеба.
Сильны трудовые традиции, и мы еще раз ощутили это, беседуя с работницами фабрики. Нужно было видеть, с каким интересом слушали первостроителей комбината те, кто трудится здесь спустя полвека.
И — вопросы, вопросы. Хотя, мы видели, короткую, но богатую историю своего города люди знают, но услышать что-то новое от очевидца событий — это так важно для нынешних тружеников! Имена ветеранов в памяти кировчан, город хранит дорогие свидетельства той героической эпохи.
С душевным волнением вошли мы в дверь небольшого деревянного домика, где в новогодние дни 1930 года состоялось совещание под руководством С. М. Кирова, чтобы наметить пути развития горно-химического хозяйства. Немудреная обстановка того времени, самое необходимое: узкий длинный стол, по углам — топчаны, — здесь работали и жили. Две железные печки, керосиновые лампы. Домик был поставлен на возвышении, как будто для того, чтобы можно было увидеть отсюда всю панораму будущего города. А ниже по склону — музей, вся история разработки апатитов. Здесь первые декреты правительства о разведке месторождения и начале работ. Личные вещи первопроходцев — рабочие инструменты, отполированные крепкими руками, предметы нехитрого быта, документы. Напоминания о немыслимых трудностях, героизме, трагедиях.
Аспирант Научного института по удобрениям Григорий Пронченко один из первых вызвался ехать на Север. Ему предложили стать старшим коллектором. Позднее, когда закладывали первую буровую, он написал в дневнике: «Сколько на установку и монтаж этой буровой было затрачено энергии и труда, пролито пота и нажито мозолей на руках рабочих и инженерно-технического персонала — об этом знает только партия разведчиков НИУ». В этой фразе, пожалуй, весь Григорий. Ему не было еще в это время тридцати лет, а авторитет его среди рабочих и руководства был чрезвычайно высок. На первом же собрании партийной ячейки они избрали его секретарем. Вместе с другими коммунистами он был в самых сложных местах, вместе с другими копал ямы под фундаменты домов, строил первые объекты, самые необходимые — баню, конюшню, склад для динамита, кузницу. Он закончил академию, стал инженером-геологом, руководил сектором в тресте «Апатит», затем стал начальником наблюдательных работ на руднике.