— Простите меня, я не геолог, я еще только учусь в Ленинградском горном институте, на заочном. Поэтому рассказ будет, наверное, неполным... — начал он.
А мне вспомнилось из «Золушки»: «Я не волшебник. Я только учусь...»
И обстановка была подходящая, сказочная. Драгоценные камни, самоцветы, собранные на всех горах Союза: на Урале, на Алтае, в Якутии и, конечно, здесь, на Кольском.
Наш экскурсовод знал каждый камушек и мог говорить о каждом очень долго. Причем его рассказ не был сугубо научным. Он по ходу вспоминал красивые легенды, связанные с камнями, он говорил, в каких украшениях используется камень, как его добывают и обрабатывают.
Эти камни для него были живыми. Изумруды, аметисты, хризолиты, александриты, агаты, сердолики, кристаллы горного хрусталя, малахиты, нефриты, бог знает что еще!
— А вот посмотрите, какой замечательный образец, — говорил он, и глаза его нежно смотрели на какой-нибудь блестящий камушек. После чего следовала его история.
— Вы тоже собираете камни? — спросили мы.
— Конечно! У меня в коллекции около четырехсот образцов. Во время отпуска беру рюкзак и иду в горы.
— И обрабатываете?
— Да. Делаю кольца, серьги. Дарю знакомым... Получаются красивые, — застенчиво сказал он.
Глаза у этого парня тоже были красивые. И самое главное — они умели видеть красоту. Я с трудом удерживаюсь здесь от какого-нибудь расхожего сравнения его глаз и души с драгоценными камнями, в которые он так влюблен. Это слишком просто.
Но честное слово, я запомнил этого юношу больше, чем цветные камушки. И не жалею об этом.
Лица, лица, лица...
На больших листах ватмана карандашные портреты женщин, мужчин, детей. Этими листами увешаны все стены. Свой последний вечер в Кировске мы провели в доме художницы. Она руководит детской художественной школой в Кировске‑2.
Кировск-2 — это рабочий поселок горняков в нескольких километрах от самого Кировска. Поселок зажат горами. Преобладает серый цвет камня. И здесь, во Дворце культуры, вечерами собираются дети и рисуют.
Рисунки у них, как все детские рисунки, — праздничные, цветные, яркие. Откуда они берут эти краски?
— Сначала родители не хотели отпускать детей ко мне, — сказала она. — Принято считать, что дети почему-то должны заниматься только музыкой. А потом... — И она улыбнулась.
Стены квартиры расписаны ею. Роспись прямо по обоям, по дверям. Какие-то растения, портреты друзей. Стол и шкаф тоже расписаны. Краски на Севере так же необходимы глазу, как витамины в пище. Иначе можно заболеть. И художница ищет эти краски вместе с учениками.
Она молода. Считает, что еще ничего не сделала. Показывает работы и бранит себя, называет лентяйкой. Может быть, действительно с точки зрения живописца в ее работах есть огрехи. Мне это совершенно безразлично.
Важно то, что человек творит вокруг себя свой мир, ищет красоту и находит ее там, где ее не так просто отыскать. И между прочим, учит этому других.
Она тоже учится у детей.
На стене в ее доме висит картина. Зимний поселок, из труб домов поднимаются дымки. Над поселком нависают горы, которые я узнал. Мы проезжали под ними, когда ехали к художнице. И снег, мягкий синеватый снег, в котором прорезаны глубокие, в человеческий рост, тропинки между домами.
— Да, так здесь весной и бывает, — сказала она. — Очень много снега...
А со стен на нас смотрели северяне. Мне показалось, что я теперь научился узнавать их по выражению глаз.
Я почти ничего не сказал о горах. Между тем сказать о них необходимо, потому что горы тоже занимаются своим делом.
Я не имею в виду руду, которую горы отдают. Скорее, люди все-таки берут эту руду у гор. А вот воздействие гор на душу людей, на их характер, как мне кажется, очень велико.
Горы воспитывают. Причем они делают это постоянно, методично и убедительно. Когда стоишь в окружении гор где-нибудь в долине, начинаешь замечать, что душа успокаивается, мысли приходят в голову простые, и всякая суета сама собою отпадает. Невозможно душевно суетиться рядом с горами.
Основательность, с которой они исполнены, внушает уважение. А когда подумаешь, что кроме величественного вида горы полны внутри всяких богатств, то начинаешь относиться к ним, как к людям. Как к своим знакомым.
Правда, встречали мы и горы, про которые наши попутчики говорили: «Пустые горы...» Это означало, что вся руда из них добыта. И стоят пустые горы, по виду такие же грандиозные, как и были, но всем известно, что внутри у них уже ничего нет.
Такие штуки тоже наводят на размышление.