Время поджимает, подумал. С закладкой силоса день промедлишь — аукнется. ... Спешат. Машин бы нам побольше, машин!
Чем бы ни занимался директор — осматривал ли всходы, решал ли проблемы стройки — а строит «Индустрия» в последние годы мощно, с размахом, — в какой бы хозяйственный вопрос ни вникал, всегда помнил он, что решает не одна его директорская голова и делают не одни его директорские руки.
Он думал о людях, создавших первый заполярный совхоз. У «Индустрии» богатая история. Совхоз возник в 1931 году на средства самих строителей и горняков Хибин.
«Совхоз построим, — писала газета «Хибиногорский рабочий». — Вклады на совхоз «Индустрия» от рабочих типографии поступают ударным темпом. Товарищи Родичев, Волков, Мурычев, Михайлова, Яковлев, Матвеев, Фадеева и Гульневский свои вклады внесли полностью. Остальные товарищи вносят в два-три срока. Всего рабочих и служащих типографии 38 человек. Денег сдано — 131 рубль».
«Кто следующий? — спрашивалось в другой заметке и сообщалось: — Присутствовавшие на конференции транспортных рабочих 23 делегата стали вкладчиками совхоза «Индустрия» и вызывают рабочих, служащих и ииженерно-технический персонал всех предприятий».
«Сотрудница четвертого магазина ЗРК Суховольская внесла свои 15 рублей на совхоз и обратилась с призывом ко всем сотрудникам магазинов № 4 и № 8 кооператива последовать ее примеру».
И следовали. И вносили свои гроши в общее дело. И складывались из них тысячи...
Посевная площадь тогда, в 1931 году, составляла три гектара. Через пять лет она выросла в несколько сот раз.
К концу 1932 года молодой город избавился от палаток, землянок, шалманов. А население его стало уже 31 700 человек. Нужны были свежее молоко, мясо, овощи...
В первые же годы урожаи «Индустрия» получала немалые. Турнепс вырастал такой, что один изрубишь — и корова сыта. Картофель розовел тугими клубнями, репа была сочна, травы шли в рост, наливались тугим зерном удивительные ячмени...
Первый директор «Индустрии» Николай Кузьмич Гладышев был энергичным и волевым, прошел школу Красной гвардии, где экзаменами были бои, а оценками — победы. Был свободен от лобовой категоричности суждений, хотя решения принимал непоколебимые. Следовал им сам и других учил делать то же. Но никогда Николай Кузьмич не нарушал того, что называем мы сейчас этикой руководства и наукой управлять.
Вот как рассказывает об этом в своих воспоминаниях Михаил Федорович Онохин:
«Некоторые специалисты в первое время с недоверием относились ко мне как молодому выдвиженцу. Возвращаясь из командировки, Гладышев внимательно выслушивал и меня и других руководителей. Одобрял мои действия. А потом, оставшись со мной один на один, нередко беседовал со мной. Указывал на мои недостатки в руководстве и советовал, как их в дальнейшем избежать...»
Поначалу в совхоз завезли комолых финских буренушек. Были они крутонравны, молока много не давали, но зато вкус оно имело отменный. Густое, желтое — сливки, а не молоко!
Одновременно с ними были завезены беспородные коровы из Ленинградской области и группа ярославской породы — в качестве улучшающей для беспородного скота.
...Особенно «черными» оказались зимовки 1936/37 и 1937/38 годов. Телята рождались слабыми, рахитичными, их убивал авитаминоз.
Специалисты ломали голову: как быть? Искали выход.
И пришла им на ум счастливая мысль: организовать подкормку озерным илом сапропелем. Ил собирали в Тикозере, в водах Щучьего. И коровы с удовольствием лизали озерную жижицу.
К отелам готовились тщательно — чистота, обильное, полноценное и разнообразное питание, покой. Доярки в хлопотах сбились с ног... И дело поправилось. Беда прошла.
Было бы ошибкой думать, что заслуга в этом одного только «озерного киселя». Глядя, как чахнут, застаиваются в помещениях животные, доярки стали выгонять их на улицу. А чтобы прогулка была полезнее, гоняли их по расширенным к этому времени загонам, бодрили. И улучшался у животных аппетит, пропадала вялость...
Вскоре поняли, что и темнота длинной зимы наложила свою печать на состояние стада. Осветили дворы электричеством, построили новые просторные помещения (вопреки первоначальным предположениям, что из-за северных холодов они должны быть поменьше).
А вместе с тем постепенно заменили нежных «ярославок» и капризных «иностранок» на испытанный Севером холмогорский скот.
Война оставила в совхозе немногих. Женщины, инвалиды да старики делали все, чтобы не растерять стадо, его племенное ядро. Еще труднее стала работа доярок: приходилось работать по две-три смены. Вывозили навоз на поля, чистили, мыли, скребли, выдаивали северных буренушек, чтобы тут же отправить молоко по адресам назначения.