Придраться было не к чему, так что он, закончив, констатировал:
— Великолепная работа.
Фэррон перехватила протянутую ей тетрадь, без слов благодарности попрощалась и ушла, оставив Ноктиса со смутным чувством неудовлетворения.
***
С той истории прошло не меньше двух недель, прежде чем жизнь снова неожиданно свела их вместе.
В дверь позвонили, когда Ноктис только вышел из душа. Досадливое «Да, ладно» пронеслось в голове. Он не думал, что еду доставят так быстро. Натянув пижамные штаны, но не найдя футболку, Ноктис перехватил только картхолдер с консоли в коридоре и открыл дверь.
Второе «Да, ладно!» застряло в горле. На пороге его квартиры стояла девушка с розовыми волосами и протягивала заказ. Всё та же фурия в обтягивающей чёрной коже. Взгляд её скользнул по его прессу и голой груди, но споткнулся о лицо. Осознание, что они знакомы, пришло не сразу, но красноречиво отразилось удивлением в её взгляде.
На работе Лайтнинг привыкла к разным заказчикам — курьер по закону подлости всегда приходит не вовремя. Этот заказчик хотя бы неплохо сложен: выше её на полголовы, очерченные грудные мышцы, плечи и, надо же, — кубики. И он не предложил с порога альтернативный способ оплаты в качестве дурной шутки — бывали и такие. Вот только осознание, что это не очередной «извращенец», а её преподаватель, накрыло в самый последний момент.
Она уже навела справки и поняла, что действительно перепутала отца с сыном. Её преподавателю было не больше 27 лет. Оценив пресс, Лайтнинг подумала, что девчонки с курса, наверное, не пропускают ни одной его пары. То-то Кэлума задело её «нетипичное» для курицы поведение. Скорее всего, привык к излишней внимательности и восторженности студенток.
Ноктис же разрывался между легким смущением и интересом… Так вот откуда такая странная пунктуальность. Он молча расплатился картой. Ситуация походила на дурной сон, меньше всего ему хотелось оказаться в таком виде перед кем-то из своих студентов. А Фэррон, как назло ломая этику сервиса, вместо того, чтобы пожелать хорошего дня на прощание, мазнула взглядом по резинке его штанов и бросила:
— Отличная пижама, — и окончательно вогнала Ноктиса в краску.
Он запер дверь, вот только даже ноющий от голода желудок не смог отвлечь от мыслей об этой девчонке и о том, почему же она при своем таланте тратит время на такую дурацкую работу… Что-то ревностное внутри требовало от него вмешаться.
***
Спустя ещё неделю Фэррон поймала его в коридоре кафедры — всё та же вызывающая фигурка чёрной пантеры в мотоброне.
Ноктис ведь отправил ей официальный имейл с назначением новой отработки всего двадцать минут назад. Ого, это было быстрее, чем она доставляла еду. Впрочем, судя по тому, какое злое у неё лицо, стимул оказался хорошим.
— «Изучение механики и колебаний в сложных системах». Кэлум, вы серьёзно? — прорычала Лайтнинг сквозь зубы, смотря на него с обвинением в упор. Она снова ломала все стереотипы об их субординации и статусах.
Ноктис в привычном костюме чувствовал себя куда увереннее, чем в пижаме. Он не готов был так просто отказаться от своей роли преподавателя, потому не подпустил ярких эмоций на её бестактность, лишь надменно повёл бровью.
— Неужели для вас это сложно? — уточнил он, зная, что для Фэррон большая часть заданий — пыль. Она играючи выдавала все формулы и законы на бумаге, даже те, что ещё не были пройдены курсом.
— Это лабораторная, которая длится почти два дня, а тема даже не входит в курс этого года.— продолжила она в том же тоне. Затем сделала шаг ближе и уже совсем неприлично прошептала. — Это ребячество, Кэлум. Вы просто пытаетесь меня завалить.
Ноктиса задели её слова. Он до последнего отгонял от себя мысль, что поступает неправильно, пытаясь таким образом заставить Фэррон появляться в университете.
— Раньше вы называли меня занудой, — усмехнулся сквозь зубы он. — Фэррон, вам не кажется, что вы попусту тратите свой талант? Вы должны сосредоточиться на физике.
Он не произнёс: «Бросив работу», но Лайтнинг сама считала это и оскалилась. Кэлум точно лезет не в своё дело.
— Может, вы в меня влюблены и преследуете? — произнесла она достаточно громко, чтобы Кэлум замер в оживленном коридоре. Но стоило отдать ему должное: он не дернул её за локоть в какой-нибудь тихий уголок после того, как беседа приобрела оттенок публичных обвинений.