Ноктис был достаточно молод, потому его репутации постоянно что-то угрожало: то слухи, то слишком большой интерес студенток. На фоне этого он, можно сказать, приобрел иммунитет к обвинениям. В конце концов между ним и его студентами правда не такая большая разница в возрасте, чтобы он боялся интриг.
Но влюблён?
Кэлум мог признать только то, что был влюблён в работы Лайтнинг. После того, как за обезличенной фамилией появились реальное лицо и образ, он с каждым разом всё больше восхищался знаниями Фэррон. Лаконичность и точность, доведенные до искусства, отбрасывающие всё лишнее.
Преследовал? Да… он с завидной периодичностью стал заказывать доставку еды из определённой забегаловки. Два раза из трёх это была она. И теперь к встрече с каждым курьером он готовился, надевая не просто футболку, а чистую футболку!
Подсознание нашептывало Ноктису, что ему не безразлична Фэррон.
— Сделаете эту лабораторную, я поставлю вам автомат, — сказал Ноктис, давя на девчонку последним, что оставалось в его арсенале. Она вскинула голову в ответ на вызов.
— Я приду, — ответила Клэр так, будто огрызнулась, и, развернувшись, ушла.
Ноктис выдохнул нервной ухмылкой — он победил, но это только первая битва.
***
Кэлум вошёл в кабинет в 8:55. В его голове упорно свербела идеалистическая надежда перетянуть Фэррон на светлую сторону и заставить полноценно учиться в вузе.
Фэррон зашла ровно в 9:00, и в её голове было только две цели — короткие и точные, как вспышки молний.
Первая — получить зачёт автоматом, вторая — не сцепиться с назойливым преподавателем в споре. Лайтнинг прекрасно знала свой характер: если где-то кто-то не прав, она почему-то всегда оказывалась рядом. Но сейчас она упорно уговаривала себя: споры — это силы и время, а лишних сил и времени у неё точно нет.
Ноктис окинул взглядом девушку, как всегда явившуюся со шлемом и в мотоэкипировке. Сегодня она сняла куртку, оставшись в одной майке — неожиданно белой и просвечивающей то, что под ней ничего нет, кроме аккуратной груди. Кэлум чуть не закашлялся, решив, что Фэррон планирует задействовать всё своё «обаяние», чтобы удачнее справиться с лабораторной. Впрочем, на улице стояла духота поздней весны. Он и сам уже снял пиджак и закатал рукава рубашки.
— Приступим к вводной? — начал Ноктис, украдкой наблюдая за тем, как она готовится.
Фэррон, раскладывавшая письменные принадлежности, подняла тяжёлый взгляд на него.
— Я прочитала вводную с целями в приложении, не стоит терять время… — ответила она, садясь и делая первые записи в тетради.
Время… Время… Время… Эта единица измерения проносилась между ними вечно, как лезвие ножа, отрезая друг от друга. Ноктис впервые подумал, что они живут в параллельных вселенных с разными временными потоками. Для него первые два часа лабораторной пронеслись как один вздох. Для неё это были бесконечные минуты кропотливой работы.
Он мог позволить себе задержаться взглядом на белизне её кожи и хрупких ключицах, пока она сосредоточенно готовила маятники к экспериментам. Залюбоваться её профилем и взглядом, который был обращён к цели, но не к нему.
Фэррон правда было плевать на Ноктиса. Глупо и думать, что она намерена применять к нему своё «обаяние». Всё, что читалось в её отточенных и скупых движениях — целеустремленность.
Ноктис посмотрел на часы, не веря, когда Фэррон закончила первую серию экспериментов.
— Вы справились быстрее стандартов… — сказал Кэлум, и ей послышался в его голосе упрёк, хотя она достойна была и похвалы.
Лайтнинг подняла на него взгляд и остро улыбнулась:
— Надеюсь закончить сегодняшний план до четырех, — она очень старалась не подпускать язвительность к горлу, но та звенела колокольчиком.
Кэлум, стоящий у кафедры, сложил руки на груди и облокотился бедром о стол. Лайтнинг отметила, как контрастирует кожа его жилистых предплечий с белой рубашкой.
— Клэр, вы не устаёте от такого темпа? — снова упрёк. — Вы не хотите передохнуть? Скоро обед…
Фэррон в досаде прикусила нижнюю губу, чтоб не ответить ему грубостью. Кэлум под её взглядом почти смягчился:
— Я приготовлю пружинную установку для следующих экспериментов. Сходите за кофе.
***
Прежде чем открыть дверь кабинета, Лайтнинг мельком взглянула на экран телефона — привычный жест, за которым прятались вечное напряжение и ожидание. В руках, на картонной подставке она несла два бумажных стаканчика из кафетерия. В телефоне было сообщение с работы: просьба уже в 16:00 доставить один из заказов. Она невольно чертыхнулась, вваливаясь в кабинет.