Время… Та грань измерения, за которой она вечно гналась, пытаясь обуздать. Клэр молчала. Она впервые не знала, чего хочет.
Внутри всё спорило: голос, привыкший к выживанию, шептал о работе, что её ждёт. Но другой голос, тот, что давно молчал, говорил о возможности, о том, что быть особенной — это не проклятие, а шанс.
— Я не знаю, — сказала она наконец. — Я подумаю, — и ушла.
***
Его разбудил будильник. Ноктис поднялся после третьего звонка, потому что спать дольше было уже невозможно. Ещё чуть-чуть, и он опоздает на пары. Причём на те, которые ведёт сам. Пытаясь вытянуть себя из кровати, он начал пролистывать ленту сообщений и корреспонденции. Из новых писем — всего одно за ночь, но оно одним импульсом разогнало кровь так, что Ноктис тут же окончательно проснулся.
«Клэр Фэррон
Я подумала, я согласна».
От странной эйфории он захотел зарыться лицом в подушку и рассмеяться…
Откинувшись назад, он удивился: «Чёрт, во сколько она это написала?»
Почта подсказала время отправки — 4:10 утра.
Какое-то зловещее подозрение подкралось к нему. Вдруг это был неосмысленный поступок посреди ночи? Он с трудом подобрал слова для правильного ответа, чтобы не спугнуть свою удачу.
«Я рад, жду тебя сегодня с документами... Если ты ещё не передумала».
Идиотскую улыбку скобкой он стёр в последний момент и с замиранием отправил имейл.
Клэр ответила быстро и чётко:
«Не передумала. Буду после обеда. У меня же всё равно будут свободные вечера после работы в университете?»
Приписка в конце удивила его. Мысли о наличии свободных вечеров и у неё, и у него сплелись неожиданным клубком влюблённых змей. Ноктис каким-то безумно далёким и туманным уголком сознания прошептал сам себе, что хотел бы стать этой девушке чуть ближе. Чтобы в один из таких прекрасных свободных вечеров они могли провести время вместе. Ноктиса впервые осознанно посетила такая мысль, перескакивая тот факт, что она его студентка.
Он написал Клэр:
«Конечно. Думаю, смогу отпускать тебя после четырёх».
«Супер, как раз буду успевать на вторую смену курьеров», — письмо почти разбило вдребезги все его робкие надежды на романтический исход. Ноктис вновь уткнулся в подушку, в этот раз заглушая ругательство. На что он надеялся? Он её преподаватель… Теперь ещё и руководитель.
Выдохнув и откинувшись на спину, лицом к потолку, он всё равно улыбнулся.
Надежду у него украли… Но Ноктис вернул Фэррон в университет. Целых пять дней в неделю она будет его терпеть. Он-то не даст ей зарыть свой талант.
***
Лайтнинг сидела в столовой, зарывшись в распечатки исследований. Поднос преподавателя с двумя тарелками встал рядом с её чашкой кофе. Лайтнинг наконец оторвала взгляд от бумаг и бросила его на Кэлума. Обязательно подходить к ней с таким скорбным лицом?
Лайтнинг глотнула горький кофе.
Две недели они притирались друг другу. Она не опаздывала, но и не задерживалась дольше положенного.
Он… Профессор Кэлум очень старался с ней подружиться. Лайтнинг давно понимала, что интересна ему больше, чем студентка. Подозревала, что и больше, чем ассистентка… Маленькие знаки внимания от Ноктиса постоянно рикошетили о её занятость. А может быть это был щит её характера. Она до сих пор не решила, стоит ли тратить свое время на него, хотя Лайтнинг не могла сказать, что Кэлум не в её вкусе.
— Как продвигаются поиски? — спросил Ноктис, заглядывая в бумажные распечатки со следами маркера. Это он посоветовал Лайтнинг начать с малого — найти тему для будущего исследования, чтобы сделать первый шаг в подготовке.
Одна проблема была на лицо:
— Пока слишком обширное поле… — проговорила она отстраненно, будто не хотела подпускать его ближе к выбору направления для будущей работы.
— Ты подошла к этому очень основательно, — он насмешливо оглядел количество бумаг на столе, — Сколько ты прочла статей за эту неделю?
— Может быть под сотню… — ответила расплывчато Лайтнинг. Кэлум уже заметил — для неё нет полумер. Она искала материалы в любое свободное время, забывая о еде и, возможно, о сне.
— Ты пробовала отдыхать? — покосился он на полупустую чашку кофе вместо обеда.
Лайтнинг криво улыбнулась, чуть не подавившись его сарказмом. Ноктис убрал со стола пару бумажных сцепок и пододвинул ей свой поднос.
— Ешь.
Лайтнинг уже и забыла времена из детства, когда кто-то из сердобольных соседей подкармливал слишком худую девчонку. Эти воспоминания были болезненными, так что она отодвинула пальцем поднос.