Кончик пуанта уперся ему в ребра, и Лайт почти пропела над ним:
— Вставай, или хочешь навсегда остаться во втором составе?
Ноктис на одном упрямстве сел и перехватил её ногу, теперь угрожая. Эта невообразимая ломаная арка её стопы ему уже снилась по ночам — болезненная красота. За всеми нимфами в пачках стояли пот и кровавые мозоли. С силой сжав её пуант в теплых ладонях, он прошипел:
— Не забудь, что мне ещё убивать тебя в конце балета.
Клэр устояла на ногах и даже вздернула в издевке бровь.
— О, я уверена, ты будешь со мной нежен, — сказала Лайтнинг так невозмутимо и язвительно, что Нокт отпустил её ногу и сам смутился. Фэррон постоянно вгоняла его в краску своими двусмысленными фразами — панк в пачке.
Они начали заново адажио, потому что она так хотела.
Одного Ноктис так и не понял за эти недели: как Клэр при своём характере не могла показать внутренний огонь на сцене.
В его мыслях Фэррон могла бы сыграть в «Лебедином озере» в обоих ипостасях — от нежности розовых волос и белых перьев до жесткости и жестокости чёрного монстра. От её наглости его бросало то в холод, то в жар, и вот уже в танце он неудержимо восхищался ей. Превозносил на своих руках.
Его тайная влюбленность находила выход на сцене в постановке, где каждое движение — эротика, поддержка — секс.
И почему только Фэррон столь скована, что не может показать своё нутро на публике. Что ей мешает открыться? Будто она не хочет никому показывать себя настоящую.
Последний пируэт, и он поймал её, удерживая на руках и нависая, смотря в голубые глаза. Поцелуй… Тут должен быть прощальный поцелуй героев, но они никогда не отыгрывали этой точки.
Ноктис застыл, тяжело дыша, Лайтнинг заворожено сама потянулась к нему и коснулась губ со всей страстью.
Капля пота скатилась по его спине от того, что это была не игра, а настоящие чувства. Ноктис смог открыть их и заставить Клэр жить на сцене.
Он ответил ей, теряя нить сценария и танца, забывая о музыке. Потому что это и вправду были их настоящие чувства. Целиком и полностью их без хореографа и публики.
***
Оркестр нестройно разыгрывался, струнные невыносимо тянули ноты. От полумрака закулисья перехватывало дыхание. Клэр аккуратно заглянула в тонкую щель между полотнами занавеса, и сердце её застучало как бешеное. Люди занимали места в зале в приглушенном золотом свете. Она ни за что бы не призналась, но ей было страшно.
Первый балет на публике с их составом.
— Полный зал, — выдохнул Ноктис над её плечом.
Лайт выгнулась, втягивая воздух.
— Своевременное замечание, — ответила она. Голос её, видимо, дрогнул, так как Ноктис развернул её к себе, рассматривая лицо.
— Да ладно, ты боишься? — выдохнул он, не отводя пытливых глаз, в которых плескалась усмешка. Он точно был удивлён тому, что разглядел на её лице следы страха. Видимо, Клэр побледнела.
Какой позор — после всех репетиций и тренировок, на которых она обжигала его самоуверенностью.
В его голове вертелось недоверие: «Неужели эта железная балерина чего-то да боится?»
Клэр, как кусок разбитого стекла, могла прорезать всё на своём пути. Ноктис знал, чего им стоил сегодняшний выход на сцену — сколько часов пота и труда. Где-то там, в зале агент, который хочет увидеть её на сцене. Клэр — не Ноктис с его личным менеджером и особняком отца. Ей нужно нечто большее, чем этот маленький театр. Кэлум это уже знал и хотел ей помочь как никто другой.
Она, вся такая ершистая и покрытая иголками недоверия — однажды открылась ему. Ноктис уже разгадал, почему девчонка в футболке с черепом не похожа на других балерин. Добивавшаяся трудом не признания своих амбиций, а права на лучшую жизнь — даже после сиротского приюта и смерти родителей.
Ноктис хотел отплатить ей за это доверие. За то, что она позволила ему увидеть себя настоящей. За еле заметный тёмный след на её ключице сейчас — тот, что он выцеловывал прошлой ночью, не отпуская её из объятий.
Ноктис обходил её лицо руками, всматриваясь в льдистые голубые глаза:
— Смотри на меня, — сказал Ноктис и с вызовом прижался к её губам. В этот раз уже Клэр дёрнулась от его напора и самоуверенности. — Ты не увидишь зал из-за софитов до того момента, пока он не начнет аплодировать. Смотри только на меня.
3. Garde du corps (18+)
У неё было недовольное лицо. Примерно с таким же Фэррон встретила его назначение в телохранители.
«Телохранитель-мужчина — это несовременно и неудобно», — сказала она при первой их встрече.