Я узнала Ингу Эдуардовну сразу – владелицу клиники, всегда с идеальной укладкой и холодной улыбкой. Её глаза встретились с моими. В них не было стыда и сожаления – только торжество.
– О, ты уже вернулась? – усмехнулась она, запуская пальцы в волосы моего мужа. – Вот так сюрприз.
Олег повернулся, его лицо побледнело. Я видела, как он дернул плечами, как пытался найти слова, но они рассыпались прежде, чем достигли губ.
– Люда… – он рванулся надеть штаны, его руки дрожали. – Это не то, что ты подумала… Я могу всё…
Но дальше я не слушала. Ярость и боль захлестнули меня волной, лишили возможности здраво мыслить. Мне захотелось стереть нахальную улыбку с её лица.
Сжав стаканчик с кофе, я подошла к Инге Эдуардовне. С вызовом посмотрела в глаза этой дряни и выплеснула кофе ей в лицо.
Жаль, он был остывшим…
.
Людмила Алексеевна Ионова - врач - педиатр
Глава 2. Я буду счастлива
– А-а-а, – завопила Инга и кинулась в мою сторону.
Я успела вовремя отскочить. Да так удачно, что соперница, запнувшись о собственные сапоги, эпично растянулась на полу.
– Ноги заплетаются? – ядовито поинтересовалась я, глядя на её попытки подняться. – В следующий раз оставляй копыта на входе.
– Я тебя уничтожу, тварь! – заверещала она, сверкая голым задом. – Ты уволена!
– Не утруждайся, – я скрестила руки на груди, рассматривая её с ленивым интересом. – Я сама увольняюсь. Работать в этом гнилом месте больше не планирую.
Олег, наконец опомнившись, попытался помочь любовнице подняться и процедил сквозь зубы:
– Выйди. Жди за дверью.
Я едва не расхохоталась. Он серьезно?
– Я тебе не собака, Олег, чтобы ждать по команде «место», – я чеканила каждое слово. – Подаю на развод. Развлекайтесь.
Я направилась к выходу, чувствуя, как внутри выжигается всё, что я к нему испытывала. Уже в дверях я обернулась и смерила Ингу взглядом:
– И да, забирай. Мне бракованный товар в доме не нужен. Срок годности этого кобеля вышел.
В коридоре дыхание прерывалось, по щекам текли слёзы. Каждый шаг – предательство. Каждый вдох – подтверждение: Олег изменил. Он предал нашу любовь. Но я не собиралась прощать. Предательство не лечат вторыми шансами. Его лечат ампутацией. И я только что её провела! Не дала себе сломаться.
Слёзы? Пусть. Это не слабость, это… дезинфекция.
Они думали, я дура? Нет.
Теперь я свободна. И я буду счастливой. Обязательно!
Домой я не поехала. Знала, туда нагрянет Олег. Попытается объяснить, как я «неправильно его поняла». Мне нужно было успокоиться, привести мысли в порядок и уже после выслушать его объяснения. Ну и заодно забрать свои вещи.
Уже сидя в такси, я заблокировала номер мужа. Это была вынужденная мера. Олег без остановки звонил мне, писал, а я пыталась подать заявление на развод через Госуслуги.
– Зря плачешь, дочка. Большой дурак твой мужчина.
Я вздрогнула и подняла глаза на зеркало заднего вида. На меня смотрели внимательные, глубокие глаза пожилого кавказца.
– Простите? – я шмыгнула носом, поспешно стирая тушь со щеки.
– Говорю, мужчина, который заставляет такую красавицу слёзы лить – не мужчина вовсе. Пустой человек, – он качнул головой, не отрываясь от дороги. – Запомни: рядом с настоящим львом женщина должна цвести и улыбаться, а не тухнуть.
Я невольно усмехнулась. Слова водителя попали в самую точку.
– Спасибо. Кажется, вы правы.
– Вот! – он довольно кивнул, заметив мою реакцию в зеркале. – Совсем другое дело. Улыбка тебе больше идет.
Через несколько минут, остановившись перед родительским домом, я снова поблагодарила водителя. Он пожалел мне найти достойного мужчину и не забывать улыбаться.
Нерешительно позвонив в дверь, я затаила дыхание. Знала, что как только увижу маму, то не сдержусь.
Так и произошло. Стоило маме открыть дверь, как я бросилась в ее объятия. Разревелась в голос. Одной справляться с эмоциями было проще. Но сейчас я не хотела оставаться одна.
– Люся, что случилось? – встревожилась мама, успокаивающе поглаживая меня по волосам.
Я рассказала. Всё. Больше не могла держать этот камень в душе.
– Вот же козёл! – отец в ярости ударил кулаком по кухонному столу. – Он мне никогда не нравился!
– Леша, успокойся, сердце, – мама мягко сжала его ладонь. – Может, и к лучшему, что правда вскрылась сейчас. Пока у вас нет детей.