— Начнём с простого, — произнёс он, будто намеренно подчёркивая, что "простое" — понятие относительное.
— Пределы, производные. Кто-то это уже проходил в школе, кто-то — в колледже. Не надейтесь, что этого будет достаточно.
Он говорил быстро и чётко, будто сразу решил: мягкость здесь ни к чему. В его голосе звучала уверенность, которая подсказывала: он не будет никого тянуть за собой. Каждое слово он произносил как камень, брошенный вперёд. Хочешь — догоняй, не успеваешь — твои проблемы.
Пока он говорил, на доске за его спиной появлялись производные элементарных функций. Почерк у него был угловатый и размашистый, но в каждой линии чувствовалась выученная точность. Иногда он задавал вопросы, но не ждал ответов. Он продолжал, словно разговаривал не с нами, а с абстрактным слушателем, которому нужно передать знания, не обращая внимания на реакцию.
Я поймал себя на том, что почти автоматически слежу за его речью. Формулы сменяли друг друга, складываясь в узор, знакомый и тревожный одновременно. Вроде бы я понимал, но он объяснял быстрее, чем я успевал включиться.
Я огляделся. Одни одногруппники судорожно записывали, другие пытались понять, что именно нужно записывать. Одна девушка переписывала с экрана дословно, не глядя на то, что пишет. Кто-то уже откинулся на спинку стула, осознав, что отстал. И только Томирис сидела неподвижно, с прямой спиной и совершенно нейтральным лицом. Она не конспектировала — просто смотрела на преподавателя, будто впитывая материал через взгляд. Её глаза иногда останавливались на мне, проверяя, успеваю ли я.
А я справлялся, но с небольшими трудностями. Только благодаря тому, что изучал это ранее.
— Итак, — сказал преподаватель, — ваша задача — не просто вывести формулу. Вы должны понимать, зачем она нужна. Математика — это не набор символов, а язык.
Он выключил проектор и посмотрел на нас поверх очков.
— На следующем занятии будет производная сложной функции и задание по таблице. Не откладывайте.
С этими словами он собрал вещи и вышел, оставив нас в тишине. Одни облегчённо выдохнули, другие только начали осознавать, что курс высшей математики будет не таким простым, как они думали.
Вторая пара — физика. После плотной и почти стерильной лекции по математике я ожидал чего-то похожего. Строгость, тишина, формулы, которыми буквально разрисовывают доску. Но, к моему удивлению, атмосфера в аудитории изменилась, едва в неё вошла преподавательница.
Невысокая женщина с короткой стрижкой, в клетчатой рубашке, поверх которой была накинута светлая жилетка, зашла с такой лёгкостью, будто пришла не вести лекцию, а просто заглянула поговорить. В руках у неё был пластиковый контейнер — как оказалось позже, лабораторное оборудование — и тонкая папка с бумагами.
Она поставила всё на стол, оглядела нас цепким взглядом и вдруг улыбнулась — не формально, а искренне.
— Добрый день, первокурсники! Меня зовут Сауле Муратовна. Физика — это моя стихия. А с сегодняшнего дня, надеюсь, станет и вашей.
В голосе звучали энергия и азарт. Не натянутый энтузиазм, как у некоторых лекторов, а подлинный интерес. Она не скрывала, что ей это нравится.
— Итак… многие думают, что знают, что такое физика, — она сделала паузу и посмотрела в зал, — потому что решали задачки в школе. А теперь забудьте это. Школьная физика — это разогрев. Настоящая начинается здесь.
Она подошла к доске и начала говорить без всякой спешки, чётко и увлечённо.
— В школе вам давали формулы. «Вот формула, подставь числа, получи ответ». Но что вы на самом деле считали? Зачем? Откуда взялись эти уравнения?
Сауле Муратовна не просто объясняла — она задавала вопросы, провоцировала. Иногда перебрасывалась фразами с залом, словно проверяя, кто слушает, а кто плывёт.
— Кинематика. Знакомо? Движение тел. Без сопротивления воздуха, без внешних сил. Только скорость, угол и гравитация.
Она повернулась к доске и начала с простых обозначений: скорость, время, расстояние. Почерк был чёткий, движения уверенные. Спустя несколько минут, шаг за шагом, она логично вывела две формулы. Я их знал — это уравнения движения тела, брошенного под углом к горизонту. Но в отличие от школы, где нам их просто давали как данность, здесь она показала весь путь: как формула рождается из элементарных рассуждений и закономерностей. Было завораживающе наблюдать, как из обычной логики и математики вырисовывается нечто, способное точно предсказать траекторию полёта.