— Это — то, что вы учили в школе. Но теперь мы сделаем чуть интереснее, — сказала она, и в глазах промелькнула искра азарта.
Она открыла один из стоящих в углу ящиков и достала что-то, напоминающее миниатюрную катапульту — точнее, лабораторную установку с пружинным механизмом и направляющей. Рядом — мягкий шарик, чуть крупнее мячика для пинг-понга.
Она вернулась к доске, сделала пару быстрых расчётов, обозначила предполагаемую дальность — и приклеила к полу стикер. Я услышал, как кто-то позади хмыкнул: не поверил, что совпадёт.
— Итак, если физика — это не миф, шарик должен упасть прямо сюда.
Она вложила шарик в установку, задала угол из расчетов, натянула пружину и отпустила. Шарик описал аккуратную дугу параболы и с лёгким стуком приземлился... почти точно на наклеенный стикер.
В аудитории послышались одобрительные возгласы и тихий смех. Кто-то начал аплодировать.
— Это и есть физика, — улыбнулась она. — Не догадки, а предсказания. Основанные на формулах, которые вы теперь будете не только учить, но и понимать.
Она снова повернулась к аудитории, всё с той же открытой, почти детской улыбкой. Я тоже невольно улыбнулся. Это было совсем не похоже на школьные уроки. Здесь знание не навязывали — его показывали в действии. И оно внушало уважение.
— Это только начало. Мы будем не просто «решать», а думать. Ставить гипотезы, моделировать, проверять. У вас будет не просто теория. У вас будет инструмент.
Пара прошла почти незаметно. Впервые за долгое время мне захотелось, чтобы лекция продолжалась ещё хотя бы минут десять. Это чувство было новым. И странным. Физика, которую я знал, никогда не выглядела так.
Часть 3
После второй пары, наполненной формулами и экспериментами, я почувствовал лёгкую усталость. Группа медленно начала расползаться: кто-то направился к выходу, кто-то задержался поболтать, обсуждая «трюк» с катапультой. Я же решил не задерживаться — хотелось пообедать в одиночестве, без чужих голосов и новых лиц.
Кафетерий находился в другом корпусе. По пути я заметил, что погода изменилась — тучи начали наползать на небо, скрывая утреннее солнце. В помещении стоял уютный аромат кофе, тёплого хлеба и студенческой болтовни.
Обеденный зал гудел. Люди шли между столов, смеялись, переговаривались, передвигали стулья со скрипом.
Я встал в очередь и заказал простой обед: борщ, плов, салат и чай. После урока физики голова немного гудела, но внутри меня всё ещё пульсировала лёгкая дрожь от точного выстрела шарика. Преподавательница знала, что делает, и это впечатлило меня больше, чем я ожидал.
Взяв поднос, я направился в зал. У окна было почти пусто — отличное место. Сделал шаг — и замер.
В дальнем углу, через два ряда, я заметил знакомое лицо. Томирис. Она уже сидела за столиком с двумя другими ребятами из нашей группы. Неожиданно она посмотрела в мою сторону, прищурилась и... кивнула. Не окрикнула, не замахала — просто едва заметно кивнула, как будто проверяя, приду ли.
Я отвернулся. «Лучше один, в тишине и покое», — решил я.
Я пробирался с подносом сквозь людской поток, выбирая путь между спинами, рюкзаками и расставленными стульями. Свободных мест было немного, и глаза метались: здесь — шумные второкурсники, там — полный стол, ещё дальше —...
И в тот же момент я не успел даже осознать, что случилось. Резко развернулся — и столкнулся с кем-то, кто шёл навстречу. Поднос врезался в чей бок и борщ — горячий, густой, красный — вылетел вперёд по инерции.
— Ай! — женский голос сдавленно вспыхнул рядом.
Я застыл. На ладони чувствуется жжение, но не обращая внимание на боль, я повернулся. Передо мной стояла девушка, и яркое пятно на её светлой блузке пульсировало как свежая рана. Капли скользнули вниз, задевая край серой юбки. Борщ ещё стекал по ткани, когда она подняла на меня взгляд.
Пепельные волосы обрамляли её лицо. Выразительные зелёные глаза сначала смотрели на меня непонимающе. Потом зрачки сузились, брови взлетели вверх.
— Ты... серьёзно?! — выдохнула она.
Я открыл рот, но мысли, как загустевший суп, застряли где-то между горлом и лбом.
— Я вообще-то… — голос у неё дрогнул. — Я вообще-то только вчера купила ее.
Она схватила край блузки, посмотрела на ладонь — бордовые следы. Как будто убедившись, что это реально. Губы сжались. Было ощущение, что она вот-вот скажет что-то ещё, но она резко втянула воздух и отвернулась.
— Я... правда, не хотел. Это случайно. Я поворачивался — не увидел…
— Может, начнёшь смотреть, куда идёшь?! — взорвалась она неожиданно. Голос сорвался, громче, чем нужно было. — Ты что слепой? Ты не один в этом кафетерии, между прочим!