В какой-то момент зал чуть оживился — поднялись сразу несколько человек с одного сектора. Я не знал, кто они, но в голосах чувствовалась уверенность. Не театральная, не показная — скорее, устоявшаяся. Может, старшеклассники в прошлом были активными. А может, просто не боятся.
— Хм, новый состав клуба сам себя представит, — пошутил Арлан, глядя на этот сектор.
Потом был парень с сдержанным голосом и пустыми руками — без блокнота, без телефона. Просто встал, назвал себя и добавил, что любит тишину. Похоже, ему стоило усилий выйти из зоны комфорта. А потом ещё один парень, высокий, в светлой рубашке, сказал, что любит спорить, но обещает сдерживаться. Кто-то засмеялся. Он не обиделся — просто кивнул.
Фамилий, конечно, я не запомнил. Я вообще не очень запоминаю, пока не возникает повод.
Томирис спокойно смотрела вперёд, будто сверяла данные с ожиданиями. Адема — с лёгким интересом, как будто подсматривала новую главу книги.
А я не чувствовал себя частью этого круга. Но и не был в стороне. Я просто наблюдал.
На какое-то мгновение я словил себя на том, что хочу услышать больше. Не фраз, не анкет. А интонаций. Ошибок. Настоящих моментов. Слоя под оболочкой.
Тимур в этот момент сделал шаг вперёд и поднял руку, слегка сгибая пальцы, призывая к вниманию.
— Отлично. Вы молодцы. Спасибо каждому, кто сказал хоть слово. Серьёзно. Это сложно — встать перед залом. Даже вот так. Но это важно.
Он выдержал паузу.
— А теперь — немного живого движения. Мы приготовили пару игр. Ничего школьного. Просто чтобы растормошить вечер.
— Только без «змейки» и «узнай по взгляду»… — буркнул кто-то сзади. Смех.
— Не-е-е, мы не настолько бездарные, — ответила Дарига, уже поднимаясь. — Готовьтесь. Сейчас будет весело. Или странно. Или и то, и другое.
Она хлопнула в ладони — звонко. По залу прокатилась лёгкая волна оживления. Кто-то выпрямился, кто-то наоборот втянул шею, как будто надеялся исчезнуть. Я остался сидеть у окна, скрестив руки.
— Итак, первое — блиц-игра «Знаю — не знаю». Правила простые. Мы будем называть что-то общее: “был в Алматы”, “умеет кататься на коньках”, “никогда не смотрел аниме” — и вы, если это про вас, встаёте. Быстро, без комментариев.
— Чтобы сразу стало видно, с кем у вас будет больше общего, — добавила Айжан, улыбаясь.
— Поехали. Кто хоть раз участвовал в олимпиадах?
Третий ряд взвился — человек пять. Среди них парень в клетчатой рубашке, девушка с блокнотом и кто-то в бейсболке. Некоторые переглянулись. Кто-то даже хлопнул в ладоши.
— Кто умеет играть на музыкальных инструментах?
Чуть меньше. Девушка с распущенными волосами поднялась первой, за ней двое парней. Один из них встал, почти театрально, и слегка поклонился. Насмешливо, но без заносчивости.
— Кто не любит математику?
Смех. Половина зала встала, включая даже одну из помощниц Тимура.
Я смотрел, не вставая с места ни под одну из фраз. Не потому, что ни под одну не подходил — просто не хотелось подниматься. Мне было достаточно смотреть: кто встаёт быстро, кто оглядывается, кто прячется, а кто — ищет взгляды в зале. Это была не игра. Это был рентген.
— Кто был старостой в школе?
Два парня и девушка. У одного — осанка, как у военного. Девушка — наоборот, скромная, едва поднявшая глаза.
— Кто спал на первой паре этой недели?
Смех. Поднялось больше половины. И снова — переглядывания. Неловкость исчезала, как будто кто-то приоткрыл окно в душной комнате.
Рядом зашевелилась Адема. Она слегка наклонилась ко мне и шепнула:
— Ты чего не встаёшь? Уже несколько раз мог.
— Наблюдаю, — ответил я тихо, не отрывая взгляда от зала.
— Вечно ты в своей башне.
— Кто-то же должен.
Она усмехнулась и больше не настаивала.
— Хорошо! — поднял голос Арлан, выходя ближе к центру. — Вторая часть! Игра с залом. Называется “если бы я был”. Каждый говорит: “Если бы я был…” — и называет предмет, животное, время года, всё что угодно. Остальные — кто хочет — говорят, почему.
— Например, — подняла руку Аяжан, — если бы я была напитком, я была бы американо: простая, горькая и бодрая.
— А я бы сказал — газировка, — кто-то крикнул, — пузырчатая, весёлая, шумная.
— А я — черешня в компоте, — пробормотал голос из зала, и зал разразился смехом.
Я не помнил ни имён, ни лиц. Они были как вспышки — запоминались интонации, жестикуляция, странные фразы. Парень, который задумался, прежде чем назвать себя “осенним дождём, потому что редко, но громко”. Девушка, сравнившая себя с пластырем — “не заметишь, пока не понадобится”.
И каждый раз зал отвечал. Смеялся. Перешёптывался. Был живым.