Я перевёл взгляд на Нурислама. Он сказал это не напоказ — не ради роли миротворца. Просто знал, что именно надо сказать, чтобы остановить бесполезный спор.
Я отметил для себя: если физру ставят сразу после длинного перерыва, это решение, вероятно, осознанное. В расписании у большинства в это окно есть время поесть — но не слишком плотно. Подобрано. Или совпало. Надо будет проверить на других группах.
Я перевёл взгляд немного в сторону. У стены стояли двое. Сами по себе. Не с нашей группой. И не с Чингизовой. Стояли молча, без попытки включиться в разговоры. Не отчуждённые — просто словно из другого круга. Похоже, ещё одна подгруппа потока.
Они точно не из нашей группы, может в группе Чингиза не все так складно. Либо — вообще третья группа. Но какая специальность?
Ни на одежде, ни в манере общения не было явных подсказок.
Взгляд одного из них пересёкся с моим на секунду — и тут же ушёл в сторону. Второй делал вид, что увлечён телефоном.
— О, кажется, идёт, — сказал кто-то из глубины толпы.
Из здания вышел мужчина лет пятидесяти в алой спортивке с крупной надписью “RUSSIA”, свисток на шнурке, папка под мышкой. Волос коротко, в висках серебро.
— Приветсвую, бойцы, — сказал он без лишней улыбки. — Меня зовут Николай Петрович. Абитуриенты — привыкаем быстро: слушаем, выполняем и не спорим.
Щёлкнул папкой.
— По группам. ЭЛ-18? — несколько рук вверх; где-то слева — Чингиз со своими.
— АП-18? — мы подняли руки.
— Э-18? — двое у стены нехотя отлепились от телефона и кивнули.
“Э” - интересно что за группа, на ум приходит только экономика, значит у нас совместно с эконом - факультетом.
— Хорошо. Такс, телефоны убрали, украшения сняли. Кто без формы — в первый раз наблюдает, во второй — приходит в форме. На третий раз уже разговор будет другой.
Он взглянул на часы.
— Даю вам пять минут на переодевание. Встречаемся на футбольном корте. Да и в принципе это теперь ваше новое среда обитания на ближайшие два года.
По толпе прокатился шёпот — кто-то удивился, кто-то хмыкнул «нормально», один парень из Э-18 поднял руку:
— Даже зимой? В лютый холод?
— Даже зимой, — кивнул Николай Петрович. — Вы не сахар же. Двигаемся — не мёрзнем. Но мы не изверги, сильный мороз, буран — уходим в зал. Но в целом — воздух, не душная коробка. Вопросы?
Вопросов не последовало. Он кивнул на дверь:
— Че стоим? Двигаемся-двигаемся.
Свисток коротко полоснул тишину. Он ушёл к выходу.
Мы двинулись к раздевалкам. Чингиз бросил «увидимся на поле» и срезал к своей. Я проследовал в нашу — металлическая дверь, узкий коридор, знакомый запах хлорки и мокрой резины. За тонкой стеной уже перекатывались мячи, кто-то смеялся, кто-то ругался.
Переодевшись и выйдя наружу, я направился к ближайшему корту для мини-футбола. Там уже стояли некоторые из нашего учебного потока. Пройдя сквозь калитку, я ступил на искусственный газон. Поле было примерно 100 на 70 м.
Свисток срезал гул. Николай Петрович широким шагом прошелся вдоль стены корта и кинул мяч под ногу, поставил папку на лавку.
— Разминка, — коротко. — Круговые суставов: шея, плечи, локти, кисти. Корпус. Бёдра, колени, голеностоп, — сказал он показывая на себе .
Мы начали типичную разминку, двигались в одном темпе: десять кругов туда-сюда, выпад вперёд, боковые выпады, «ласточка», короткие прыжки на месте. Покрытие отдавало упруго, кроссовки чуть проскальзывали на крошке. Кто-то уже отдышался на растяжке, кто-то наоборот — только разгонялся.
— По внутреннему периметру — десять кругов, лёгкий бег, — скомандовал он.
Мы побежали вдоль белой ограды, вдоль сетки. Запах пластика и резины. Солнечно, но не жарко — градусов двадцать, ветер с кортов прохладный. В углу кто-то пошутил, в середине колонны — чихнули, впереди уже прибавили. Я держал середину, ровное дыхание, без рывков.
— Стоп. Вдохнули — выдохнули. Освежитесь водой, а потом играем в мини-футбол, — сказал Николай Петрович. — Делитесь на три команды, там уж сами решите, кто с кем, — сказав это, он подошел к стенке взял планшет и сел.