Когда подошла моя очередь, я чётко произнёс:
— Альтаир дес. Хаджимемашьте.
Преподаватель слегка кивнул, записал что-то у себя и перешёл к следующему.
Я ещё раз провёл взгляд по классу. Девушка в маске сидела во втором ряду у стены — аккуратно, с прямой спиной, будто занимала как можно меньше места. За всё занятие она не произнесла ни слова. Только писала — размеренно, уверенно, точно. Таир-сэнсэй не обращался к ней вовсе. Ни вопроса, ни взгляда. Как будто знал, что не стоит. Это выбивалось из общей логики урока — он ведь не пропустил никого.
Меня это зацепило. Я не сразу понял почему, но зацепило.
Впрочем, решил пока просто наблюдать.
Пара подходила к концу. Таир-сэнсэй встал, слегка поклонился и с привычной мягкостью сказал:
— Спасибо за сегодня. До встречи на следующей неделе.
Несколько девушек переглянулись и почти одновременно повторили:
— Дэва, мата раишю.
Он улыбнулся — коротко, искренне, как человек, для которого это не просто слова.
Я начал собирать вещи, подошёл и попрощался отдельно:
— До свидания, сенсэй.
— До свидания, — кивнул он чуть глубже, будто отметил что-то в моём поведении. Может, вовлечённость.
Остальные студенты неторопливо выходили из аудитории, переговаривались, кто-то смеялся.
Я тоже вышел... почти.
Но, заметив, что она — девушка в маске — не встала, остановился.
Любопытство перевесило здравый смысл.
Я прошёл чуть дальше по коридору, свернул к лестнице, остановился. Подождал.
Никто не вышел.
Сделал круг по этажу, будто бы случайно. Вернулся к двери. Прислушался.
Внутри — тишина. Потом голос. Один.
Говорил сенсэй.
— Ну как вам занятие, как все прошло?
Пауза. Секунд десять.
— Успевали за всем? Не было трудно?
Снова тишина.
— Очень рад за вас.
Его голос звучал просто. Без напускной мягкости — настоящей. Почти домашней.
Но говорил он как будто в пустоту. Или — к кому-то, кто не может ответить.
Не спектакль. И не ритуал. Настоящий диалог.
Послышались шаги где-то в другом конце коридора. Я отпрянул от двери, инстинктивно. Будто подслушал не чужой разговор — а чью-то личную тишину.
Спустился вниз и, выйдя на улицу, ненадолго остановился. Ветер тронул Волосы. И только тогда я поймал себя на мысли: Что это вообще было?
Таир-сэнсэй явно говорил с ней. Но почему она не отвечала? Может... глухонемая? Нет. По реакции на занятии было видно — она слышит всё. Просто не говорит?
Слишком много вопросов. Лучше не строить догадок, пока не будет фактов.
Я тронулся в сторону библиотеки. Было ещё время — и ещё одно дело, которое хотел сделать сегодня.
Часть 6
На пути к библиотеке меня встретил ветер. Он тянулся сквозь стеклянные пролёты между корпусами, прикасался к щекам, словно проверяя, не передумал ли я. Здание само по себе выглядело странно: стеклянный фасад отражал небо и фрагменты деревьев, а у входа висели электронные часы — чаще всего отключённые. Они включались, когда кто-то входил, будто подстраивались под присутствие.
Я уже подходил к библиотеке, когда заметил странную тишину — не внешнюю, а ту, что бывает перед чем-то. У стеклянного фасада кто-то стоял. Точнее — спорил. Девушка и мужчина. Он — в пиджаке, с папкой под мышкой. Преподаватель, видимо. Она — прямая, как струна, руки напряжённо скрещены, голос чёткий, почти режущий:
— …и сколько можно? Я уже десять раз сказала — нет!
Я притормозил шаг. Словно бы случайно. Не сразу понял, кто это. Потом взгляд зацепился: пепельные волосы, аккуратно уложенные, ровная осанка, зелёные глаза, в которых будто вспыхивали льдинки.
Кира.
Я не ожидал увидеть её здесь. В другой обстановке, вне аудитории. Рядом с библиотекой, которую никто просто так не навещает.
— Мы просто предлагаем тебе путь, который одобряет твоя семья, — настаивал преподаватель. Его голос был мягким, но с металлической вставкой. — Ты ведь знаешь, что они волнуются. Это нормальное беспокойство за вас.
Кира сжала пальцы. Лицо оставалось собранным, но брови чуть дрожали. Сдерживала себя.