— Вы имеете в виду, каким бывает непосредственное общение с Богом? — спросила она.
Я кивнул.
— Вы, действительно… разговариваете с ним? Или же это скорее просто ощущение Его присутствия?
Она колебалась.
— Это можно сравнить с тем состоянием, которое испытываешь, когда ты уже на полпути к чему-то очень важному… бесконечно дорогому для тебя, — медленно и задумчиво произнесла она. — Дело в том, что на этот вопрос очень трудно дать исчерпывающий ответ, независимо от того, готов ли ты к нему или нет. Поверьте, это действительно трудно выразить словами. Это, наверное, присутствие, соседство — вот наиболее подходящие слова для того, чтобы описать это. Присутствие внутри и вне нас, детей человеческих, заполняющее нас, наши души…
— И Он обращается к вам? Говорит с вами? — Я почувствовал, как она криво улыбнулась.
— Конечно, конечно, Он говорит с нами, — ответила она. — А вот сумеем ли мы прислушаться к нему — другой вопрос.
Это были почти те же слова, которые я слышал и от Эдамса, когда он так и не получил вразумительного ответа на вопрос: что же делать с нами.
— Но ведь существуют же слова? — спросил я. — Или же это скорее эмоции или какие-то абстрактные мысли?
— Для некоторых из нас — и то, и другое, и третье, — пожала плечами она. — Нет каких-то определенных способов общения — Бог, вероятно, избирает разные типы общения для разных людей. Почему — нам это неведомо.
Кто Когда-нибудь постиг разум Божий? Кто когда-нибудь бывал его духовником?
— А со временем разве это не проясняется? — спросил я ее.
— Обычно проясняется, но среди нас есть и такие, которые наделены способностью слышать Его с тех пор, как родились на свет Божий. — Она колебалась. — Как, впрочем, и такие, кто по прошествии долгого времени не в состоянии обрести успокоение от общения с Ним.
Что-то слышалось в её голосе…
— Как вот тот человек, вон там? — предположил я, махнув рукой туда, где мне привиделось какое-то движение.
Я почувствовал ее удивление, за этим последовало неохотное согласие.
— Вы, Смотрители, своей жизнью оправдываете своё доброе имя, разве нет? — сказала она. — Интересно, а как бы вы стали общаться с Богом?
В ее словах не было ни вызова, ни оскорбления, скорее чистый интерес.
— Но мы не так долго находимся среди вас, чтобы постичь ваши методы, — решил напомнить ей я.
— А это нетрудно. Некоторым, самым простым способам я могла бы научить вас всего за каких-нибудь два часа.
— У нас не будет для этого времени, — вмешалась Каландра. Ее интонация призывала меня оставить эту тему.
Загора тоже вняла этому призыву, хотя он и не относился непосредственно к ней, и с явной неохотой уступила ей.
— Хорошо, но если вы вдруг измените своё мнение, если кто-нибудь из вас изменит своё мнение, — поправилась она, — то, пожалуйста, дайте мне знать. Так… В письме пастыря Эдамса говорится, что утром вы должны ехать. А вы вернетесь к вечеру?
Я покачал головой.
— Вероятнее всего, нет. Нам предстоит осмотреть очень большой участок территории, а у нас на это всего три дня.
Я видел, что ей очень хотелось спросить, кого и что мы собираемся искать, но воспитанность взяла верх, и она сдержалась.
— Хорошо, я сейчас прикину на компьютере, сколько энергии вам потребуется на три дня, и затем подзаряжу ваши колеса. У нас есть две бездействующие складные палатки, что-то вроде походных домиков, и если вы пожелаете, то можете ими воспользоваться. Всё же лучше, чем ночевать в вездеходе.
Я попытался вспомнить, не входили ли такие палатки в борткомплект корабля.
— Если вы предоставите их нам, то мы, конечно, будем вам бесконечно благодарны, — ответил я. — Но, если вы сами в них нуждаетесь…
— Нет, нет, ничего, — заверила она.
Мне вспомнились опасения Каландры по поводу возможной неприязни членов Братств Искателей по отношению к пришельцам. Надо будет ей об этом напомнить при случае, — решил я.
— Хорошо, мы воспользуемся палатками, — с поклоном ответил я Загоре. — Благодарю вас от души. Скажите, а что вам известно о территории, которая располагается к юго-востоку от вас?
— Не очень много, боюсь вас разочаровать. Местность холмистая, вы эти холмы увидите после того, как отъедете от Мюрра на километр-полтора. В основном, здесь растут кустарники. Еще дальше начинаются уже настоящие горы. Там вы обнаружите более пышную растительность, но они не настолько густы, эти заросли, чтобы помешать вашему продвижению. Я ощутил внезапный интерес Каландры.
— Более густая растительность, чем здесь, но того же типа?
— В основном, да, — ответила Загора. — Просто больше разновидностей, в особенности, более крупные экземпляры, такие, например, как гремучники.
— Все дело в больших запасах грунтовых вод, — бросил я наудачу.
Она пожала плечами.
— Понятия не имею. Это вполне может быть связано и с засоленностью почв, а может, и с самими растениями, вот всё, что я знаю.
Сдержанный интерес Каландры стал ослабевать, и я внутренне согласился сам с собой, что мы в общении уже дошли до мертвой точки. Но моя гипотеза о том, что горное оборудование, используемое контрабандистами, установки плазменного бурения вполне могут повлиять на растительность, казалась не лишенной логики. И даже если нам не было известно, какие конкретно повреждения растений из наиболее часто встречающихся мы можем обнаружить, то в том случае, если мы наткнёмся на большое число опалённых, обожженных растений, нам легче будет локализовать очаги высокой температуры, вызвавшей это обугливание.
— А как здесь с фауной? — поинтересовался я у Загоры. — Есть какие-нибудь хищники, достаточно крупные, чтобы нам их следовало остерегаться?
— В центре Царства Божьего? — с мягким укором переспросила она. — Нет.
Я почувствовал, что это вызвало ироническую гримасу у стоявшей рядом со мной Каландры.
— Да, да, конечно, — пробормотал я. — Хорошо, значит, тогда… — Я замолчал, думая, что еще сказать.
— Вот мы и пришли, — Загора заполнила брешь, возникшую в разговоре. — Как вижу, Мастэйны еще не пришли. Вы там одна справитесь, Каландра?
— Не о чем беспокоиться, — заверила ее Каландра. — Они уже приготовили комнату для меня и ещё перед ужином показали мне, где всё лежит.
— Отлично. Надеюсь, что и Чанги так же предусмотрительны к вам, Джилид? Тогда спокойной ночи, если позволите. Мне ещё надо забежать к себе в бюро и сделать этот расчет энергии. Пожалуйста, дайте мне знать, когда вы будете отъезжать завтра утром, и еще раз, спокойной вам ночи.
Мы заверили, что непременно дадим знать. После того, как мы распрощались с ней, мы долго наблюдали, как ее неясный силуэт перемещался по направлению к ярко освещенному входу в дом общины.
— Ну ты тоже, додумался спросить о хищниках в Царстве Божьем, — бормотала Каландра, когда шаги Загоры стихли в ночи. — Замахнулся на святыню, ничего не скажешь.
— Может, нам следует быть чуточку менее саркастичными по отношению к ним? — проворчал я, задетый ее слегка высокомерным тоном. — Не следует забывать, что они из милости нас к себе впустили.
— Хорошо, но ты простишь мне мою маленькую слабость не полагаться на людей, у которых мозги чуточку не в порядке, — отпарировала она.
— С каких это пор?
— Ладно, Джилид. Тоже мне, явились сюда каких-то пару лет назад, послушай их, так все просто обязаны поклоняться этому их Нимбу. А ты, конечно, так не считаешь?
Я вздохнул.
— Значит, по-твоему, это всё ерунда? И их медитации?
— А что же еще это может быть? Ты посмотри на них — они же все страдают либо галлюцинациями, либо это вообще куда более серьезный случай массового психоза. Или ты, действительно, думаешь, что это райское царство?
Двенадцать ворот были двенадцатью жемчужинами, каждые ворота сделаны из одной жемчужины, и главная улица города вся из чистого золота, прозрачного, как стекло…