Это было так просто. Он может вернуться к рутине менее чем за день. Мысль об этом оставляла пустое место в его животе. Он направился в душ и закрыл за собой дверь в ванную.
Он долго стоял у раковины, обмотал полотенце за талию, его волосы все еще были мокрыми, глядя на полки в аптечке. Он посмотрел на тюбик зубной пасты, аккуратно скатанный с конца. Коробоччка бинтов. Безрецептурные антигистаминные препараты. Бритвенные лезвия. Антисептический спрей для горла. Пакет с наждачной доской. Даже зубная нить. Дезодорант.
Он закрыл дверь. Баночка крема для бритья была на мраморной столешнице. Беликов тоже пользовался кремом для бритья. Не нужно было верить, что в этом было какое-то особое значение. Он открыл его и уловил запах миндаля. Его собственный крем тоже был ароматом миндаля. Но потом, полагал он, миллионы людей тоже должны это использовать.
Посмотрев в банку, он увидел, где Евгений провел пальцами по крему и вытер его. С ума сойти. Медленно, он положил свои пальцы в те же углубления крема и осторожно протянул их через те же мелкие канавки, созданные пальцами Евгения. Он посмотрел на крем на пальцах, а затем посмотрел в банку. Полоски кончиков пальцев Евгения исчезли. Юрий сделал первые шаги, чтобы заменить его. Он начал бриться.
Следующие сорок минут или около того были почти галлюцинаторными переживаниями, когда он медленно вползал в мелочи жизни своего двойника. Он сознательно не заменил бритвенную головку, желая тактильной близости с Евгением, хотя он не останавливался, чтобы рассуждать, почему. После бритья он использовал лосьон для лица Евгения, а затем положил тальк Евгения под свои руки.
В спальне он открыл комод, достал пару шорт Евгения, и выбрав одну пару, надел их. Потом он надел футболку. Как будто в трансе он подошел к шкафу и выбрал брюки, выбрал ремень из них на дверце шкафа, вытащил свежую рубашку. Обувь. Блин, он забыл про туфли. Он выбрал пару, затем выбрал пару носков и надел их. Все подходит. Все его устраивало.
Он посмотрел на себя в зеркало в полный рост в шкафу Марины, и только в этот момент ему показалось, насколько важно для него стать Евгением настолько глубоко и настолько полно, насколько это возможно для человека. Ничто из этого не сработало, даже на мгновение, если бы он этого не сделал.
Это было что-то, что должно было ударить его, как молния, с того самого момента, как он получил предложение от Мандрыкина в ИТК. Он думал, что понял, но не понял. На самом деле, нет. Только до этого интимного общения с деталями маленьких моментов Евгения, пока он не увидел себя в одежде Лазарева и не спал в одной постели с той же женщиной, с которой, должно быть, спал Евгений, и только в этот самый момент перед зеркалом Юрий, фактически глядя в лицо Евгения, в полной мере влияние реальности в этой ситуации ударило его. Его жизнь зависела от воскресения лица в зеркале. Если он хотел жить, Евгений должен был возродиться, быть целым и правдоподобным.
Он стоял у окон студии, когда услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Несколько минут спустя быстрые шаги Марины пересекли гостиную и остановились у подножия лестницы.
− Женя! − закричала она.
Застигнутый врасплох, он почувствовал смятение паники, а затем он сразу же поймал себя.
−Да − откликнулся он.
−Я купила выпечку. Хочешь кофе?
− Я только что выпил чашку, − сказал он и услышал, как она начала подниматься по лестнице.
Он отвернулся от окон и был на полпути через студию, когда она обошла верхнюю часть площадки и увидела его. Ее быстрый темп резко остановился, как будто кто-то кричал на нее, а затем она медленно подошла к нему. Она держала белый бумажный мешок с выпечкой, и выражение ее лица было символом удивления и попыткой скрыть его. Ее глаза были повсюду, поглощая его взгляд.
Когда она добралась до него, она без колебаний протянула руку и положила руку ему на бок, глядя на него так, словно вспоминала его, не видя его, а затем опустила руку и прижала ее к его груди. чувствуя, как он дышит.
Внезапно она убрала свою руку, обошла его и поставила выпечку на кофейный столик перед диваном в нескольких метрах.
−Нам нужно двигаться в путь, − сказала она, прижавшись к нему спиной, сбросив с плеча сумку и принявшись что-то искать. −Тебе лучше перекусить. Нам понадобится около часа, чтобы добраться туда.
Они спустились на улицу и вышли в тихое утро на улицу Сармада Вургуна. Беликов слышал рев города всего в нескольких кварталах в любом направлении, но парк Офицеров был островком спокойствия, самое громкое отвлечение, исходящее от песен птиц в высоких навесах деревьев.