— Послушай, а чем это у нас так вкусно пахнет? — Олег, обессилевший, лежал на кровати и шевелил ноздрями, как изголодавшийся зверь.
— Фаршированные цыплята, — пожав плечами, с видимым равнодушием произнесла Настя, — и салат «оливье». У тебя ведь сегодня день рождения...
— Так ты знала? — Он удивленно поднял брови.
— Не знала. Но — чувствовала, — серьезно ответила она и поцеловала его в щеку. — Я сейчас накрою на стол. А ты пока достань свечи — вон в том шкафу, справа. На нижней полке.
В тот день — наверное, впервые за последние два или три года — Настя была по-настоящему счастлива. Им было так хорошо вдвоем, а свечи мерцали так нежно... Хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.
— Настя, — сказал Олег, коснувшись губами ее щеки, — а когда ты познакомишь меня со своим сыном?
Он сказал это так естественно, что Настя вдруг подумала — наверное, все эти ужасы ей просто приснились. Вот они сидят здесь вдвоем с Олегом, они любят друг друга, они будут вместе, и у Никиты будет отец. Непременно будет отец, настоящий, который будет любить его ничуть не меньше, чем любил бы родного сына. А Настя наконец обретет свое простое женское счастье...
— Я скоро... скоро поеду за ним. Срок путевки заканчивается. Привезу его домой, и вы познакомитесь, — ответила Настя, стараясь не думать о том, насколько сложным все может оказаться впоследствии, какую цену ей придется заплатить за то, чтобы просто забрать ребенка домой из санатория.
— Послушай, а какие игрушки он любит больше всего?
— Да разные. Машинки, танки, пулеметы любит, как любой мальчишка. Любит маленьких солдатиков, в мягкие игрушки с удовольствием играет... Боже мой, только куда же я все это буду ставить? — Она посмотрела на плюшевых зверей, сидящих рядком вдоль стены, и огромное количество разнообразной игрушечной передвижной техники.
— В смысле? — не понял Олег.
— Я же тебе говорила... Эту квартиру придется продать, чтобы были деньги на операцию. Никитке необходима операция, а больше я нигде не могу достать деньги. Поэтому придется снимать квартиру, а ничего, кроме маленькой комнаты в коммуналке, с моей зарплатой я снять не смогу. — Настя вздохнула и пожала плечами: — Непонятно, куда девать такое количество игрушек.
Некоторое время Олег молчал, а потом произнес — как показалось Насте, немного обиженно:
— Настя, у тебя ведь есть я. А ты, как мне кажется, совсем меня в расчет не берешь.
— В смысле? — Теперь уже настала Настина очередь произнести эту фразу.
— В прямом смысле. Начнем с того, что у меня тоже есть квартира. Однокомнатная, которая, между прочим, стоит сейчас пустая. Во-вторых... Но об этом я пока не хочу говорить. Незачем загадывать и рассчитывать на то, что пока еще... Так ты меня понимаешь, Настя?
Настя собиралась было возразить, что это ее ребенок и ее проблемы. Но, взглянув в его глаза, поняла, что ни за что в жизни не решится произнести этих слов. Не решится, потому что...
— Боже, как я люблю тебя, — уткнувшись в его плечо, прошептала она, — за что мне такое счастье!
Олег, поглаживая ее по голове, прижал к себе и прошептал:
— Это ты — мое счастье.
Некоторое время они сидели в полной тишине, не говоря ни слова, прислушиваясь, как бьются сердца.
— Настя, — Олег внезапно нахмурился, — а что это у нас с телефоном?
Он, казалось, впервые обратил внимание на то, что шнур висит на стуле.
— Отключила, — произнесла Настя, стараясь сделать равнодушный вид, — просто не хотелось сегодня пи с кем разговаривать, вот и все.
— А ты на работу сегодня ходила? — снова поинтересовался он, нахмурив брови.
— Не ходила, — честно призналась она, — я же тебе уже говорила, что неважно себя чувствую...
— Только не нужно меня снова обманывать, что у тебя критические дни.
— Критические, — упрямо повторила Настя, — только не в том смысле, в котором ты подумал.
И рассмеялась, стараясь таким образом предотвратить возникновение дальнейших вопросов. Олег рассмеялся вместе с ней и разлил по бокалам остатки шампанского.
Два следующих дня прошли как в кошмарном сне. Настя все время пыталась сделать вид, что ничего не происходит. Пока Олег был дома, она крепилась, но стоило ему выйти за порог, как она тут же бежала к телефону и выдергивала шнур из розетки. За те двое суток она всего лишь два раза пользовалась телефоном — чтобы позвонить Наташке.
— Послушай, ты помнишь... — начала она разговор, не поздоровавшись, и Наташа сразу же ее оборвала:
— Ни здрасьте, ни до свидания. Во-первых, где тебя носит?
— Я за этим и звоню, чтобы предупредить...
— Трубку не берешь. Или телефон отключила, или ты вообще дома не живешь? Я к тебе вчера заходила, полчаса с закрытой дверью общалась. Эх, и мелодичный у тебя звонок!
«Так это ты была!» — едва не закричала Настя в трубку.
— А ты во сколько приходила?
— Что-то около часу дня, не помню точно. Настя, ты куда делась?
Настя наконец облегченно вздохнула.
— Да никуда я не делась, просто дел много. — Она решила соврать. — Мы с Олегом ремонт небольшой затеяли, вот я и хожу целыми днями по магазинам, обои подбираю.
— Счастливая! — с нотками зависти в голосе проговорила Наташа. — А мы с Костей поругались. Он опять от меня ушел...
— Ничего, помиритесь. В первый раз, что ли! — обнадежила Настя.
— Ну да, такое уже случалось, — без энтузиазма в голосе подтвердила Наташа.
— Послушай, я ведь не просто так звоню. Наташ, меня сегодня не будет, ты уж оттруби за меня вторую смену, а я потом как-нибудь тебя заменю, ладно?
— Ладно, — вздохнула Наташа, — все равно никакой личной жизни, так уж хоть обществу буду полезной...
— Вот и замечательно, — обрадовалась Настя.
— А ты когда появишься-то?
— Не знаю, — с сомнением в голосе произнесла Настя, — этот ремонт... Послушай, Наташа, а ты помнишь того подозрительного типа, который за мной следил?
— Да не следил он за тобой, полоумная! Фильмов дурацких насмотрелась, — пробубнила Наташка в трубку.
— Ну так помнишь или нет? — не унималась Настя.
— Ну помню, и что?
— Ты его больше не видела? Возле детского сада, он больше там не показывался?
— Как же, нужна ты ему, королева красоты, — засмеялась Наташка. — Да ты что, кем ты вообще себя вообразила, Настя?
— Не появлялся, я тебя спрашиваю? — строго спросила Настя.