— Не появлялся. А ты обратись, пожалуйста, к психиатру. Мания преследования — болезнь серьезная, но, говорят, излечимая.
Обиженная Наташка повесила трубку, а Настя на этот раз не выдернула шнур из розетки. Молча опустив трубку, она уставилась невидящими глазами в противоположную стену и принялась анализировать ситуацию.
Итак, несмотря на то что срок уже прошел, Власов не собирался разыскивать Настю. Одним только телефонным звонком он бы не ограничился — позвонив несколько раз по телефону, он обязательно должен был начать ее разыскивать другими путями. По крайней мере попытаться застать ее на работе, или заявиться к ней домой, или совершить еще что-нибудь в этом роде. Но он ее не искал.
Только почувствовав, как теплая струйка стекает вниз по подбородку, Настя поняла, что до крови закусила губу. Приложив к губам носовой платок, она снова уселась на диван и попыталась решить, что же делать дальше.
Власов не пытался ее найти, несмотря на то что срок, который он ей поставил, истек уже три дня назад. Это очевидно. Как очевидно и то, что он может попытаться найти ее на четвертый, пятый или шестой день...
Но может быть, он все-таки о ней забыл? Может, решил пожалеть, понял, что и без того слишком много несчастий выпало на Настину долю? Решил пожалеть?..
Но слово «пожалеть» в Настином сознании что-то никак не увязывалось с образом Власова. От этого человека можно было ожидать всего, что угодно, только не жалости, сочувствия или сострадания. Так в чем же дело?
К концу дня она окончательно сбилась с толку. Тысячу раз прокрутив в голове все возможные варианты, она решила наконец, что Власов и правда о ней забыл. Но это не значило, что в скором времени он о ней не вспомнит. А потому нужно забирать Никиту из санатория и ехать в Поповку. Там, в деревне, Власов не сумеет найти их. Только вот что она скажет Олегу?
«Надо было раньше сказать, — раздумывала Настя, — было бы проще. А теперь получается, что я его обманывала. И вообще, нужно было сматывать удочки уже давно... Только вот Никитку из санатория было забирать жалко — лечащие врачи говорили, что мальчик чувствует себя прекрасно, налицо явное улучшение сердечных ритмов...»
Вечером они с Олегом рассматривали альбом с фотографиями. Краешком глаза Настя следила за выражением его лица, когда на снимке появлялось изображение счастливого Настиного лица и ее улыбка, обращенная к Игорю. Но Олег был непроницаем — казалось, все то, что осталось в Настином прошлом, его абсолютно не беспокоило. С гораздо большим интересом Олег рассматривал те фотографии, где был изображен маленький Никита.
Настя облегченно вздохнула:
— А это мы в Поповке, у бабушки Вари. Если бы ты знал, какая у них с Никитой любовь! Когда есть баба Варя — ему больше никто не нужен, да и она сама, знаешь, как будто молодеет в его присутствии. А вот здесь, смотри...
Настя улыбнулась, разглядывая снимок, на котором был изображен Никита, сидящий верхом на невысокой лошади.
— Если бы ты знал, Олег, чего мне стоило заставить его забраться на эту лошадку! Он так боялся, что она ускачет и унесет его от мамы и он больше никогда меня не увидит... Но зато потом он был такой гордый, так долго любовался на эту фотографию, всем ее показывал... Знаешь, он такой смешной...
Олег прижимал к себе Настю и слушал, изредка задавая вопросы.
— Такой симпатичный мальчишка, — улыбнувшись, сказал Олег.
— Очень, — согласилась Настя и вспомнила ту ночь, когда родился Никита.
Первое ее впечатление от собственного сына было ужасающим. Никитка оказался красным комком, с грушевидным фиолетовым лицом, заплывшими глазами-щелочками и расплющенным негритянским носом.
— Девушка... — простонала она, глотая слезы счастья, — они что, все рождаются такие... страшненькие?
— Да что вы! — заулыбалась акушерка, — у вас очень красивый мальчик! Какой же он страшненький?
Настя еще раз с большим сомнением осмотрела Никитку, так и не сумев отыскать в нем ничего красивого, прижала комок к груди... И тут же поняла, что любит этого человечка больше всех на свете.
— Знаешь, Олег, говорят, что все новорожденные похожи один на другого как две капли воды, но только это неправда. Я научилась отличать Никитку от остальных свертков с первого же кормления.
— Наверное, ты просто чувствовала, что он твой, — не согласился Олег.
— Может быть, и чувствовала, только все равно — он не был ни на кого похож. У него и носик, и глазки были другие, и форма лица не такая, как у остальных.
— Я не могу дождаться, когда же наконец произойдет наше знакомство, — тихо сказал Олег, легонько проведя ладонью по Настиным волосам, и она сразу же поняла, что он говорит совершенно искренне — не для того, чтобы порадовать ее, сделать ей приятное, а просто говорит то, что чувствует. Она замерла, притихла от его прикосновений.
— Может, спать? — покосившись на часы, спросила Настя. — Уже половина одиннадцатого, тебе завтра на работу, и мне тоже.
— Пожалуй, — с неохотой согласился Олег, медленно закрывая тяжелый альбом, — только давай по последней чашке чаю... Да ты сиди, я сам приготовлю!
Олег поднялся и вышел на кухню, а Настя, не привыкшая сидеть без дела, принялась стелить постель.
Заботливо и тщательно расстилая простыню, она слушала, как звенят на кухне чашки. Вот скрипнула дверца шкафа, открылась и снова закрылась. Чайник уже начинал закипать, Олег достал что-то из холодильника... Сердце у Насти сжималось от этих звуков — домашних, мирных. Звуков простого счастья.
И вдруг — может быть, ей это показалось? — какие-то другие звуки отвлекли ее внимание. Она совершенно ясно услышала, как открылись двери лифта на лестничной площадке и кто-то подошел к двери. А потом медленно и тихо вставил ключ в замочную скважину...
Настя выронила из рук плед, который пыталась расправить на диване. И в тот же момент помчалась на кухню.
— Олег! — Она схватила его за руку и уставилась на него расширенными от ужаса глазами.
— Настя, что с тобой? Что случилось? — Он встревоженно оглядел ее и сжал в ладонях ее похолодевшие пальцы. — Что?..
— Там кто-то... кто-то открывает дверь.
— Не придумывай. — Олег прислушался, но ничего не услышал. — Тебе показалось... Настя, приди в себя! — Он встряхнул ее и тут же прижал к себе. — Успокойся!
Но Настя не могла успокоиться. Она слышала этот звук совершенно отчетливо, он не мог ей показаться, это не было игрой ее воспаленного воображения — этот звук был на самом деле... И Настя была уверена, абсолютно уверена, в том, кто стоит с той стороны. Еще несколько секунд — и Власов окажется здесь.
Они стояли, прижавшись друг к другу, в полной тишине, и в следующую секунду оба убедились в том, что Настя ничего не придумала.
— Да... в самом деле. А у кого есть ключи?