– Как Сэм? – подал голос с заднего сидения вампир.
– Жить будет, но какое-то время проваляется на больничной койке, – с облегчение в голосе ответил Винчестер, глядя на вампира в зеркало заднего вида. – Сам-то как?
– Бывало и лучше, но ничего такого, что не смогли бы исправить пара пинт человеческой крови, – язвительно ухмыльнулся Эдвард.
Охотник ничего не ответил, только кусал в задумчивости губы.
– Сейчас приду, – бросил охотник, выбравшись из машины и хлопнув дверью.
Дин вернулся минут через десять, сел рядом, снял куртку, достал из карманов резиновый жгут, баночку для анализов мочи, шприц и парочку дезинфицирующих салфеток. Закатал рукав рубашки, наложил жгут, пару раз сжал кулак, чтобы проступили вены.
Эдвард непонимающе наблюдал за всеми этими манипуляциями.
– Я слышал теорию, что кровь охотников отличается от крови обычного человека, – Дин воткнул иглу от шприца в вену и подставил баночку. Эдвард раздул ноздри и болезненно скривился – салон импалы наполнился сводящим с ума, одурманивающим запахом свежей человеческой крови.
– Представляешь, насколько должна быть хороша кровушка такого симпатяжки, как я, – охотник быстрым движением сорвал жгут, и тёмная венозная кровь хлынула в пластиковый стаканчик. Вампир почувствовал нарастающий и всепоглощающий Голод и сжал зубы.
«Только бы не потерять контроль, только бы не потерять контроль…»
Когда баночка наполнилась почти до краёв, Дин протянул её вампиру, тот осторожно принял её. Охотник вынул иглу, приложил к ранке салфетку, согнул руку в локте и встретился взглядом с замершим Эдвардом.
– Сболтнешь кому-нибудь об этом, а тем более Сэму – самолично оторву башку, воткну осиновый кол в сердце, четвертую, сожгу, остатки сотру в порошок и развею по ветру. И не обязательно в этом порядке.
– Усечения головы вполне достаточно, – пробормотал Эдвард.
Дин распахнул дверцу и вылез из машины, замешкался на секунду, обернулся и добавил:
– Это не благотворительность, а благодарность за то, что прикрыл, – и, хлопнув дверцей, быстро зашагал к больничному крыльцу.
Когда первое оцепенение прошло, Эдварда взяла злость. Все усилия по сдерживанию собственных инстинктов сейчас полетят прахом, если он выпьет хоть каплю этой мучительно притягательной жидкости. Самая засада была в том, что это была добровольно отданная Дином Винчестером кровь, та самая кровь, которую он так болезненно жаждал, боясь себе в этом признаться.
«К чёрту это всё! Мне не от чего себя будет останавливать, потому что это всё равно суррогат – нет трепещущей вены и нет стука сердца, только чистый продукт, абсолютный нектар в неодушевлённом и примитивном сосуде».
Договорившись с собой таким образом, Эдвард осторожно откинулся на спинку сидения, встретился взглядом с собственным бледным отражением в зеркале заднего вида и нервно ухмыльнулся.
– Ваше здоровье, мистер Каллен!
Вампир залпом осушил стаканчик, предвкушая наполняющее всё тело блаженство и приятную щекочущую волну бегущих по клеткам электрических импульсов. Вместо этого пищевод опалило, будто он проглотил раскаленный жидкий металл, нестерпимая резкая боль пронзила живот, заставив скрючится на заднем сидении. В глазах потемнело, голова раскалывалась от рёва тысяч голосов, но невыносимей всего был размеренный грохот, от которого, казалось, лопнет череп – БАМ! БАМ! БАМ!
Эдварда охватил ужас, ему нестерпимо захотелось убежать подальше от всего этого. Вампир с трудом открыл дверь и вывалился из машины.
Грохот и вой в голове неожиданно стихли, зрение прояснилось, и Эдвард неуверенно поднялся, опираясь на капот, постоял немного, сделал пару нетвёрдых шагов в сторону. Тут резкий спазм заставил вампира согнуться пополам, и его стошнило зловонной чёрной слизью. Вампир помедлил, согнувшись и опираясь руками на колени, пока не убедился, что больше не будет блевать.
«Добраться бы до дома…»
Эдвард медленно выпрямился, достал мобильник из кармана и вызвал себе такси.
Расплатившись с таксистом, Каллен решил не заходить через центральный вход, чтобы не встречаться ни с кем из домашних, обошёл дом, с трудом запрыгнул в распахнутое окно своей комнаты, неловко стянул куртку охотника, зашвырнул её в дальний угол и без сил рухнул на пол. Голова гудела, и окружающее пространство множилось, как в старом стереокино.
Так он и пролежал до рассвета, когда первые лучи солнца просочились сквозь кроны деревьев и проникли в комнату, робко стелясь по деревянным половицам.
Эдвард вытянул руку перед глазами, бледная кожа заискрилась в солнечном свете, а главное – наконец-то пальцев было пять, и он видел привычную руку, а не какой-то сюрреалистический морской полип. Поднявшись с пола, он подошёл к застеклённой полке и вгляделся в отражение – кровавая дымка исчезла с глаз, лишь немного оттеняя желтизну по краям радужки цветом виски. Эдвард мысленно перевёл дыхание – излишнее внимание родственников к деталям сейчас было совсем ни к чему.
В дверь постучали.
– Входи, Эммет, – только он был способен так грохотать по двери кулаком.
Здоровяк зашёл в комнату и грохнулся на заваленную книгами кровать, подперев голову рукой.
– Эд, я сегодня парламентёр, наше семейство озабочено твоим странным поведением. Ты куда-то исчезаешь после школы, шляешься непонятно где, стал скрытен, – Эммет сурово сдвинул брови. – Скажи честно, Эд, ты наркоман?
Сводные братья дружно расхохотались.
– Просто сейчас всё сложно, – ответил Эдвард.
– »Всë сложно» – это статусик отношений у тупых пёзд в соцсетях. Карлайл волнуется, мы все волнуемся за тебя.
– Я знаю, Эммет, но не могу рассказать, меньше всего мне сейчас нужно вмешательство семьи.
– Ну, хорошо, Эдуардо, поскольку сегодня я «социальный работник для заблудших вампирских детей», я поверю тебе на слово и постараюсь попридержать порывы родительской опеки. Но ты должен со мной позавтракать, я так голоден, что готов сожрать быка, – Эммет постучал указательным пальцем возле чёрного глаза.
– Я не хочу есть, но с удовольствием помогу тебе добыть твой завтрак.
– И ещё, Эд, смени свой парфюм, от тебя воняет как от бродяжки из Канзаса.
– Ты просто не в тренде, – хмыкнул Эдвард, и вампиры одновременно сорвались с места. Охота началась.
Обычно Эдварду приходилось прилагать усилия, чтобы догнать сводного брата, но этим утром всё было иначе. Он чувствовал себя как новорождённый вампир, все чувства и реакции были обострены до предела, тело распирало от ищущей выхода энергии, и Эдвард легко придерживался темпа бегущего рядом Эммета.
Вампиры синхронно на бегу повернули головы – в полумиле от них явственно трепетало сердечко косули.
Эммет поиграл бровями.
– Попробуй догони, – и припустил на манящий стук сердца.
Эдвард рванул следом и в три прыжка обогнал брата, метнулся наперерез убегающей косуле, та испуганно дёрнулась, развернулась и прыгнула прямо в распростёртые объятия Эммета. Хрустнули позвонки, и животное обмякло в руках вампира.
Пока Эммет насыщался, Эдвард сидел с прикрытыми глазами, облокотившись спиной на покрытый мхом ствол векового дерева. Сквозь крону пробивались редкие лучики октябрьского солнца, Эдвард расслаблено наблюдал, как ветер колышет листья над головой. Накатилась приятная сонливость, и вампир зевнул, от неожиданности со стуком сомкнув челюсти.