Он вытащил пару полотенец, какую-то женскую футболку и шорты, даже шампунь — женский, между прочим.
— Это что, твоя бывшая? — прищурилась я.
— Я предусмотрителен, — усмехнулся он.
Когда он вытащил термос с кофе и плитку шоколада, я вдруг почувствовала, как сильно хочу чего-то тёплого и настоящего. И это было не только о еде.
Я осталась в белье. Плечо болело, но уже не так сильно. Я осторожно вошла в воду, и только пискнула от холода. Он засмеялся.
— Ты как пингвин, — сказал он. — Такой, знаешь, гордый, независимый, но всё равно мёрзнешь.
— А ты как кит. Огромный, везде успевает и всех спасает.
Он подошёл ближе. Вода доходила ему до пояса, мне — почти до плеч.
— Закрой глаза. И задержи дыхание.
Я послушалась. Его ладонь сжала мою, и мы нырнули.
Под водой — тишина, вибрация в ушах и свет, пробивающийся сверху. Когда мы вынырнули — мир сменился.
Озеро. Открытое, но скрытое в скалах. Высоко — небо. Вода теплее, благодаря солнцу. Воздух свежий, хрустальный. Здесь не было ничего, кроме них и звука капель.
— Вот это… — выдохнула я.
— Место для избранных. Только никому не рассказывай.
Он убрал мокрую прядь с моего лица, пальцы задержались у шеи. Не поцеловал. Только смотрел. Потом сел рядом.
— Пойдём греться.
На солнце, закутавшись в полотенце, я положила голову ему на плечо. Так странно, я его не знаю, но хочется тепла, именно от него.
— Так, чем ты вообще занимаешься, кроме спасения девушек из перестрелок?
Он усмехнулся, но отвечать не стал сразу.
— А ты?
— Фотограф. Люди, лица, истории. Иногда свадьбы. Но только если очень хорошие люди. Ещё у меня сестра. Младшая. С мамой живёт. Я их обожаю…
— А парень?
— Был. Недолго. Он хотел от меня слишком многого. Я так не могла. А потом выяснилось — он и не ждал. Изменял. Быстро закончилось. Сухо проговорила я.
Он кивнул, не перебивая.
— У меня есть брат. Иногда с ним непросто. Всё остальное… потом.
— А девушка?
Он подошёл ближе, склонился чуть-чуть.
— Была. Но сейчас... я думаю о другой.
Мой взгляд задержался на его губах. Солнце отражалось в глазах. Мир сужался до этого одного момента. И всё, что я смогла, — это не отступить.
Глава 4. Спасибо
от лица Сэма
Она сидела напротив меня — мокрая, растрёпанная, но при этом такая чистая, не из моего мира. Ни малейшей тени фальши. И смелость… Та, что обычно убивает, если использовать её не вовремя.
Она спасла меня, себе в минус, теперь проблемы у малышки будут всегда и везде. Девчонка даже не понимает, насколько опасно оказаться рядом со мной.
Посмотрим, малышка, надолго ли тебя хватит…
Я наклоняюсь ближе. Она расширяет глаза, но не двигается, не отталкивает. Принцесса с характером, но в обиду себя не даст — вижу это сразу. Лицо её ещё чуть влажное от воды, на ресницах застряли мелкие капли. Я задерживаюсь на её губах — слишком естественных, мягких, нетронутых.
— Ты даже не знаешь, во что вляпалась, — шепчу я, не отводя взгляда.
Она прикусывает губу — сама того не понимая, подталкивает меня ближе. Я обхватываю её затылок, чуть приподнимаю подбородок и, прежде чем она успеет одуматься, накрываю её губы своими.
Сначала осторожно. Но потом — жаднее. Она дышит прерывисто, будто давно забыла, как это делается.
— Дыши, — шепчу ей на ухо, и снова возвращаюсь к её губам.
Она выгибается ко мне, но руки ставит между нами, как будто строит хлипкий барьер. Смешно. Слишком слабая защита. Но трогательная.
Я ловлю её за талию, чувствую, как дрожат её плечи. Тася пробует сопротивляться — и в то же время сама тянется ближе. В каждом её движении читается растерянность и желание, которое она явно не понимает.
Я целую её шею, медленно спускаюсь ниже. Она ахает — тихо, словно боится, что пещера её выдаст. Возвращаюсь к её губам, чтобы не дать ей времени осознать, что происходит.
Она горит в моих руках. Слишком нежная. Слишком настоящая. Я чувствую, как теряет контроль, и это сводит меня с ума.
Но ровно в тот момент, когда я почти позволяю себе больше, чем должен, она подскакивает. Её дыхание сбивается, глаза блестят, в них — испуг и решимость.
— Так нельзя… — её голос дрожит. — Для меня это… важно.
Я закрываю глаза, сдерживаясь. Чёрт, она понятия не имеет, насколько наивна. Но эта честность обезоруживает сильнее, чем пуля.
Я снова тянусь к её губам, но уже мягко, осторожно. — Хорошо. Сегодня приятно будет только тебе. Но считай, что ты в долгу, малышка.