— Токарев Борис.
— Макаров Александр, — ответил Саша, пожав протянутую руку.
— Ты не подумай, Сашок, я не в обиде. Все правильно. Я потомственный алкоголик получился, и, ясное дело, мне теперь только пассажиром быть и в окошки пейзажи разглядывать.
Саша ощутил легкий запах спиртного, видно Борис хлебнул в туалетной. Заметив истеричный блеск в голубых глазах херувима, он почувствовал себя неуютно, будто ожидал подвоха или какой-нибудь пакости.
Тут очень кстати подал голос один из парней:
— Бобчик, труба зовет! У триста пятой правое заднее колесо сними и все там вычисти, чтоб блестело, как кастрюля у японки! Потом крикни, амортизатор поменяем.
Бобчик проворно вскочил, вытянулся, четко козырнул и пролаял:
— Рад стараться, вашескобродь! Как раз руки вымывши!
Когда в дверь позвонили, Саша фыркал под холодным душем. Обвязавшись полотенцем, он прошлепал босыми ногами в переднюю и открыл дверь. На площадке топтались два парня в одинаковых синих пиджаках, которые называют клубными. Оба были в дымчатых очках, один носил фасонистую бородку.
— «Люкс-Экспресс», — представился безбородый. — У нас заказ на ремонт квартиры, если вы Макаров Александр Петрович.
— Это я, — ответил Саша, дивясь оперативности филимоновской фирмы. — Проходите.
— Оденьтесь, — предложил безбородый, — а мы с дизайнером оглядимся.
Пока Саша одевался, визитеры успели обмерить квартиру, облазить все закоулки и сделать необходимые записи.
— Какие у вас пожелания по поводу колеров, обоев или положитесь на наш вкус?
— Положусь, — машинально согласился Саша.
— Тогда мы приступаем.
— Когда, завтра?
— Сейчас. Бригада внизу дожидается.
— Мне на работу…
— А вы нам не понадобитесь. Ключики оставьте. У вас найдется, где недельку пожить?
— Не знаю… Может быть.
— Вот и чудно. В следующую среду, шестнадцатого, в полдень милости просим. А пока договорчик подпишем.
День прошел суматошно. Филимонов мотался по городу, спешил, погоняя себя и других. Саша едва выкроил время перекусить и позвонить Ромке. Шефа он отвез домой в восьмом часу и в гараж вернулся только в начале девятого.
Поставив лимузин на яму, Саша с удовольствием выбрался из машины и потянулся, разминая уставшие мышцы. В этот час в гараже уже было тихо и пусто, только неторопливо работала ночная смена механиков и слесарей. У мойки Саша заметил Бориса, которому, приобняв его за плечи, что-то втолковывал длинноносый мужик, в котором он узнал вице-президента Туманского.
Саша шел в бар выпить перед уходом холодной минералки, когда вбежала длинноногая заполошная девица, крича на ходу: «Моего здесь нет?»
Туманский отпустил Бориса и строго окрикнул ее:
— Лида, это что за фамильярности?
— Извините, Семен Михалыч, меня на день рождения ждут, а я уйти не могу. Султан Султаныч пропал.
— Что значит «пропал»? Как пропал?
— Здесь он должен быть, — подал голос Борис. — Вон его «Пежо» стоит.
— И пиджак в кабинете висит! — зло выкрикнула Лида. — С трех часов! Ровно в три вышел из кабинета, ни слова не сказал, и с концами. А я сиди как дура, дожидайся!
— У охраны спрашивала, он не выходил с территории?
— Да спрашивала, спрашивала. При них не выходил, а они в шесть сменились.
— Ну-ка пойдем, разберемся. — Туманский резво зашагал к лифту. Лида бросилась за ним.
— …Такие, Ромка, дела, — Саша с наслаждением вытянул стакан пива, — я будто в сказку попал.
— Сказка — ложь, да в ней намек, — ответил Ромка, поправив очки на потном носу. — Ты через этот ремонт в кабалу идешь. Эти ребята и за «люкс» и за «экспресс» отдельно считают.
Саша и Ромка в одних трусах расположились в уютной кухне и не спеша ужинали по-холостяцки — Ромкино шумное семейство проводило лето в деревне у тещи.
— Это ты здорово придумал, Сашок, сюда перебраться. Мне не с кем словом перекинуться — хоть удавись! Слоняюсь вечерами по комнатам, а тут совсем дошел. Представляешь, свет выключу, сажусь вот здесь у окна и гляжу на улицу. Как любопытная бабушка.
— Телевизор смотри.
— Ага. Знаешь ведь, что я его терпеть не могу.
— Книжку почитай.
— Вот! Когда мои уехали, думал, всласть начитаюсь. Когда по квартире эта дошкольная банда носится, читаю и злюсь на них, на Машку кричу, чтоб угомонила. Теперь раскрою книгу, пять строчек прочитаю и больше не могу. От тишины! Как наркоман, ей-богу. Он к дозе привык и без нее не жилец, а я без шума, оказывается, не могу.