Встречи не получилось. За годы разлуки оба сильно изменились. Ковров, сожравший-таки конкурентов, выглядел уверенным солидным дельцом с холодным взором, а Филимонов уже не нуждался ни в поддержке, ни в кооперации.
Ковров пошел напролом, хрипловатым голосом требуя участия в северном проекте, нагло передергивал, намекая на то, что это, мол, не только и не столько идея Филимонова. Более того, именно его деньги, которые он по дружбе, можно сказать, «отстегивал за так», создали «Посейдон». Главным же аргументом Анатолий Леонидович считал покупку им на Украине двух танкеров для пополнения флота, о создании которого якобы уговорились президенты.
Только через пару дней Юрий Борисович понял причину поведения Коврова. Увлекшись биржевыми операциями, тот промчался мимо нужного поворота. Время примитивных спекуляций прошло, и дальновидные предприниматели занялись стратегическими инвестициями. Когда Анатолий Леонидович опомнился и сунулся в новый рынок, оказалось, что двери туда уже закрыты. Все стоящее было куплено и поделено, а к аукционам по продаже оставшихся лакомых кусков Ковров не смог приблизиться и на пушечный выстрел. Некогда всесильный папа Леня дряхлым склеротиком доживал век на выкупленной за бесценок госдаче и помочь уже не мог. Перспективы банка «Нива» оказались плачевными, отчетливо замаячила перспектива банкротства. Потому и кинулся Анатолий Леонидович в отчаянное плавание курсом на «Посейдон». Но и тут опоздал господин Ковров. Порт назначения отказался впустить в приватизированные воды жалкую пару танкеров с неудачливым капитаном.
Оскорбленный отказом, Ковров криво улыбнулся и подняв глаза к потолку, некстати вспомнил трудную судьбу и мучительную кончину вице-губернатора Радкевича. Филимонову изменила выдержка, он побагровел и едва не пинками вышиб посетителя прочь.
Известно, что раненый кабан смертельно опасен. Тогда Юрий Борисович этой мудростью пренебрег и осознал ее только сейчас. «Не поздно ли?» — спросил себя Филимонов.
Корчагин был явно взволнован, но невозмутимость встретившего его шефа успокоила. Юрий Борисович не торопился с вопросами, для начала предложил выпить по глотку виски — лучший напиток в жару. Позвякивая льдом в стакане, поведал, что звонила жена. Рассказала, что дети в восторге от теплого Средиземного моря, что отель, в котором они живут в Ницце, превосходный и что она купила мужу превосходную летнюю шляпу.
Корчагин настолько расслабился, что не сразу уловил приказную интонацию президента:
— Теперь докладывай!
Встрепенувшись, Пал Палыч достал блокнот.
В целом узнал он немного. Примерно в половине третьего секретарша Лида соединила Турсунова с неким абонентом, говорившим, как ей представилось, с одесским акцентом. Ровно в три Турсунов вышел из кабинета, и Лида терпеливо ждала его возвращения до восьми с лишком, после чего ударила в набат.
Дневная смена охраны видела вышедшего с территории без пиджака Султана Султановича. Он сел в стоящую метрах в двадцати от ворот «Волгу». Минут через пять «Волга» с Турсуновым уехала.
Ни дома, ни в конторе он до сих пор не появился. Пиджак его с бумажником и документами так и остался в кабинете.
Закончив доклад, Корчагин закрыл блокнот и застыл в кресле. Филимонов молчал и, прикрыв глаза, постукивал ладонью по столу. Через минуту он резко шлепнул себя по колену.
— Всей охране удвоить зарплату и потребовать утроить бдительность. К начальникам отделов и их замам приставить по два телохранителя…
— Откуда я их возьму? — ахнул Корчагин.
— Найди, найми, займи или роди! Это твои заботы. Завтра, если не объявится Султан, все бумаги из его кабинета — ко мне! Заявить в милицию, что «ушел и не вернулся». Скорее всего они ответят, что паниковать рано, что мало ли куда отправился молодой здоровый холостяк. Теперь о главном. Уверен, что кашу варит некий Ковров, президент банка «Нива». Подумай, как до него добраться. Только без шума и, не дай бог, стрельбы. На это тебе три дня. Еще виски?
На следующее утро неприятности продолжились. Едва Филимонов вошел в кабинет, позвонил Туманский. Визгливым голосом заорал, что звонит из автомата, что его квартира заминирована, что он вызвал милицию и на работу не приедет.
Юрий Борисович не успел вмешаться в словесный поток потрясенного вице-президента — тот бросил трубку.
Филимонов отправил на место возможной трагедии Корчагина и через силу занялся текущими делами, среди которых одно оказалось неожиданным и неприятным. Французская фирма, которая уже послезавтра была готова подписать взаимно привлекательный контракт, потребовала дополнительных банковских гарантий. Это означало, что контракт зависает, поскольку у французов появились сомнения в надежности партнера.