Часа через два в гараж влетел джип. Вылезли Корчагин, трое охранников и почему-то — Туманский. Обычно важный, он выглядел сейчас как описавшийся в хозяйской спальне спаниель.
Корчагин помчался наверх, а Семен Михайлович осторожно поставил на асфальт свой «дипломат», тут же снова подхватил его, потоптался, озираясь, потом подошел к механикам и попросил закурить. Те настолько удивились невиданному демократизму вице-президента, что все как один торопливо полезли в карманы.
— Почему Токарева не видно? — прикуривая, спросил Туманский. — Опять выпил?
— Трезвый, — успокоил Сергей. — Кофе пьет.
— Что ли и мне выпить? — искусственно зевнув, подумал вслух Туманский и отправился в бар.
Событие в доме Туманского оказалось трагикомическим. Выйдя из квартиры, Семен Михайлович аккуратно принялся за сложные замки бронированной двери. Заперев два верхних, он перевел глаза на нижний и обмер. К дверной ручке была привязана гроздь из трех черных рубчатых гранат.
Забыв про лифт и потеряв всякое достоинство, Туманский кинулся вниз по лестнице, подвывая и повизгивая от животного ужаса. На площадке третьего этажа он остановился, ослепленный новой мыслью, и едва не лишился сознания. Киллеры! Они обычно поджидают жертву внизу, у выхода, чтобы как можно быстрее смыться. Семен Михайлович привалился к стене и прислушался, но слышен был только оглушительный стук его собственного сердца.
Не в силах тронуться с места, Туманский прирос к полу и теснее вжался в стену. «Сволочи, — простонал он, — лишний день не могут подождать! Сказал же, сделаю»…
Этажом выше щелкнул замок, и на площадке послышались голоса:
— Мы сейчас, хозяюшка, только вынесем и назад.
По лестнице тяжело затопали шаги. Четверо мужиков в замызганных робах тащили двое носилок, полных строительного мусора.
Преодолев себя, Семен Михайлович потащился за ними и благополучно выбрался на улицу. Оглядевшись, он неверным шагом доковылял до оживленного перекрестка и юркнул в автомат. Позвонив в милицию и на работу, вернулся назад и занял позицию у соседнего подъезда.
Скоро с воем и мельканием синих огней подкатил милицейский «Москвич» и следом небольшой темно-зеленый фургон с саперами. Враз осмелевший Туманский ринулся на перехват.
Когда подъехал Корчагин со своей бригадой, в квартире Туманского милицейский капитан допрашивал морально потерпевшего Семена Михайловича и писал протокол. Гранаты оказались настоящими, но были незатейливо подвязаны к дверной ручке и прямой угрозы не представляли. Капитан настойчиво призывал Туманского припомнить, кто из его знакомых мог так мрачно пошутить, но потерпевший только пожимал плечами и жадно глотал нарзан.
Макаров слонялся в ремонтной зоне, смотрел, как прилежно трудятся механики и слесари, подходил к одному, к другому и страдал.
Филимонов с самого утра безвылазно сидел в кабинете, и Саша маялся от безделья. Он завидовал работающим и раздражал их, как раздражает занятого бездельник-зритель.
Макаров вздохнул и решил в который уже раз выпить соку или кофе. Издали он заметил, как из комнаты отдыха показался Бобочка Токарев. Рядом, приобняв его за плечи, шел Туманский и, склонившись к Бобочкину уху, что-то сосредоточенно втолковывал ему. Бобочка смотрел невидящими глазами и безвольно двигался, направляемый вице-президентом. «Воспитывает, — почему-то с неприязнью подумал Саша. — Руководитель проявляет отеческую заботу. Делать ему, видать, нечего. Как и мне», — вздохнул он и поплелся к стойке.
Около шести ожил динамик в гараже и голосом Корчагина гулко объявил получасовую готовность. Механики споро поставили лимузин на яму и по заведенному порядку приступили к тщательному осмотру перед выездом.
Саша бросил на стол «Аргументы и факты» и поднялся с кресла.
Все с тем же отрешенным видом вошел Бобочка и, проходя мимо Саши, больно задел его.
— Носорог! — вскрикнул Саша, потер ушибленное место и ткнул пальцем в оттопыренный карман комбинезона. — У тебя кирпич, что ли, в кармане?
Бобочка странно дернулся и туманно взглянул на Макарова.
— Железо, командир. Я теперь кругом в ржавых железках и сам ржавею.
Лицо его вдруг дурашливо изменилось, он присел и поднялся, очень похоже издавая звук ржавых дверных петель.
— О! — Бобочка будто прислушался к себе и поднял палец. — Пора на профилактику. Моторным маслом? Нет, исключительно трансмиссионным!